Читать книгу - "Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев"

молодая светлобровая новгородка Миролюба, сказала, что останется с княжной и никому не даст её в обиду.

Утихомирилась Агафья. Стояла она долго с красными от слёз глазами на коленях перед поставцом с иконами, молилась и обещала, что будет доброй женой своему супругу. И ещё – она твёрдо решила, что в любом деле всегда будет отныне держать сторону Всеволода-Кирилла и его ближников.

– Продали меня, что ж, полýчите топерича! – зло шептала юная девочка-подросток в темноту.

…Когда сидели за столом в пиршественной зале, присмотрелась Агафья получше к своему жениху. А что – профиль орлиный, глаза большие, чуть навыкате, нос костистый с греческой горбинкой, брови, как стрелки, тонкие – не так уж и плох Всеволод-Кирилл. Не то что Кнуд Лавард – заморыш какой-то! Худой, долговязый датчанин с соломенными волосами вызывал у Агафьи презрительную усмешку.

«Пугало огородное!» – так про себя прозвала она жениха сестры.

…После очередного дня празднования незаметно подошёл к Всеволоду-Кириллу в переходе польский посол, пан Кшиштоф Правдзивецкий.

– Спешу сообщить тебе, князь, что старый враг твоего отца Мономах не случайно вызвал из Новгорода своего старшего сына и посадил его на княжеский стол в Белгороде. Он хочет завещать князю Мстиславу великий стол в обход Ярослава Волынского и вас, внуков князя Святослава.

– Об этом я догадался, – также шёпотом ответил Всеволод-Кирилл. – Но покуда никак не могу этому помешать. У князя Мономаха в руках слишком много земель. И слишком много людей.

– Но если мы объединим наши силы – мой король Болеслав, Ярослав Волынский, меньский князь Глеб, ты с братьями…

Всеволод-Кирилл не дал ляху договорить. Приложив палец к устам и опасливо оглядываясь по сторонам, он чуть слышно вымолвил:

– Не теперь. Благодарю твоего короля за готовность помочь и за предупреждение.

Лях метнулся в темноту перехода, исчез, словно его и не было. Казалось, не человек то был, а сатана-соблазнитель.

Всеволод-Кирилл, сам до конца не понимая почему, набожно перекрестился.

Глава 25

Сладки были для тридцатичетырёхлетнего князя Ярополка первые послесвадебные ночи. Доселе ни разу в своей жизни не испытывал он такого наслаждения – ни когда затаскивал в постель очередную холопку или соломенную купецкую вдовушку, ни в частых походах, во время которых не пренебрегал ласками пленных половчанок и гречанок.

Восхищение и страсть – вот два чувства, которые вызывала у него молодая супруга Елена Аланская. После, уже незадолго перед зимним рассветом, когда лежали они успокоенные на пуховых перинах в ложнице, Елена приподняла голову с подушки, тряхнула иссиня-чёрными роскошными волосами, улыбнулась супругу тонкими алыми устами и сказала со слегка заметным восточным акцентом:

– В Алании испокон веков жёны отличаются красотой. Пример тому – Мария Аланская, ромейская царица. Она была замужем за двумя базилевсами. – Елена приставила пальчик к носику, вспоминая трудные греческие имена. – Михаилом Парапинаком и… Никифором Вотаниатом. Но третий император, Алексей Комнин, предал красавицу-базилиссу. Обещал взять в жёны, но когда взошёл на престол, заключил брак с другой. Лукавый, подлый изменник! Мария Аланская умерла в одном из монастырей.

– К чему ты её вспомнила, ладушка? – Ярополк недоумённо пожал плечами. – Покуда я жив, тебе не грозит подобная участь. Да и мой отец, братья – они завсегда помогут, аще что.

– Давеча на пиру… – Елена на мгновение запнулась, но затем продолжила: – Я случайно заметила, какие взгляды бросает на меня Всеволод-Кирилл. Глаз у него чёрный и недобрый.

– Кто?! Кир?! – удивился Ярополк.

Он поднялся, сел на постель, уставился на обеспокоенную юную супругу.

– Да, вы называете его Кир, как древнего персидского царя. Поверь мне, Ярополк, он злой человек. Чёрный ворон Сандал – говорят о таких людях наши сказители.

– Брось! Мало ли кто тамо на кого глянул! – отмахнулся Ярополк.

– Мне стало страшно, – призналась молодая княгиня. Она подвинулась и прижалась к мужу своим хрупким телом. – Однажды в детстве старая ворожея предсказала, что у меня будет любящий добрый муж и будет один враг. Хитрый и коварный. Умный, но злой. И вот теперь… Её слова сбываются. Муж у меня есть. И есть он… Коварный? Да, верно, коварный. Я прочитала это в его очах. Я боюсь его, Ярополк! Мне кажется, он сглазил меня.

– Брось! – повторил Ярополк.

Он обнял, принялся целовать юную жену в уста, в волосы, в глаза. Княгиня в конце концов отодвинула в сторону мрачные мысли свои, засмеялась, ответила ему не менее жаркими поцелуями.

Снова створили они грех и даже заутреню проспали.

…Позже, когда спешила Елена в собор и поднималась по витой лестнице на хоры, внезапно попался ей навстречу Всеволод-Кирилл.

Молодая аланка вскрикнула от неожиданности. Страх сковал её сердце.

А старший Ольгович улыбнулся ей приветливо, подмигнул лукаво чёрным глазом и спросил:

– Ну как, княгинюшка, нощь брачная? Верно, удалась?!

В голосе северского владетеля слышались глумливые нотки.

Не в силах вымолвить ни слова, Елена лишь кивнула в ответ.

Подобрав подол долгого платья из тонкой паволоки, поспешила она в сопровождении двух служанок-аланок на галерею[143] на молебен.

Всеволод-Кирилл, тяжело вздыхая, долго смотрел ей вслед.

После он тоже взошёл на хоры и, слушая молитву, время от времени бросал взгляды на противоположную стену собора, где на галерее обретались знатные женщины – княгини и боярыни. В глазах рябило от красочности одежд. Всё же он рассмотрел среди прочих Христину со свечой в деснице, а рядом с нею – Агафью и Ингеборг.

На Елену, голову и плечи которой облегал голубой мафорий, старался Ольгович более не глядеть.

«Нечего бередить душу! Не время!» – одёргивал он сам себя.

Глава 26

Стены Переяславского детинца с внешней стороны выложены были сырцовым кирпичом. Внутри, во всю ширину земляного вала над берегами Альты и Трубежа, возвышались мощные дубовые городни и крепостные башни.

Детинец имел двое ворот – Епископские, ведущие к пристани на Трубеже, и северные, Княжеские, из которых путь вёл в окольный город, также хорошо укреплённый.

С дозволения Ярополка Всеволод-Кирилл вместе с боярином Рокошей и Петром Ильиным со всех сторон осмотрели городские стены. Сопровождали гостей несколько отроков из переяславской дружины, и в их числе находился Ивор, которому велено было по указанию Ярополка не спускать с северян глаз. Он всё время держался немного позади Ольговича и старался не терять его из виду.

Слабых мест в оборонительных сооружениях Переяславля Всеволод-Кирилл и его спутники не обнаружили.

– Вон, глядите, экие башни, чуть наперёд выдвинуты! Чтоб сбоку стрелы пущать можно было! – указывал восхищённый Рокоша.

– А стены толстые какие! Из морёного дуба, – добавил Пётр Ильин.

– А главное, снаружи