Читать книгу - "Царевна Софья и Петр. Драма Софии - Андрей Богданов"

Под предлогом мщения за смерть Феодора, который был будто бы отравлен[93], стрельцы произвели такое кровопролитие между знатными, что если бы Софья, видя бунтовщиков, зашедших слишком делеко, не вышла к ним из царских палат, то они продолжали бы резню виновных и невинных[94], присваивая себе их имущество[95].

Бояре, или сенаторы, и патриарх[96]со своей стороны спешили остановить кровопролитие[97], и когда жар мятежа несколько утих, царевич Пётр Алексеевич был ими коронован царем ко всеобщей радости русских.

Пётр очень красив и строен собою, и острота ума его дает большие надежды на славное царствование, если только будут руководить им умные советники[98].

Принцесса Софья не очень была довольна его избранием, ибо она предпочитала видеть корону на голове Иоанна Алексеевича, брата единоутробного и единокровного, который был бы царем одним, без сотоварища, причем ей по праву принадлежало бы регентство[99].

Честолюбие не допустило царевну скрывать долго свое неудовольствие; она публично противилась коронованию Петра, утверждая, что этим наносят оскорбление его старшему брату. Бояре и патриарх представляли ей неспособность Иоанна, принца больного, слепого и наполовину парализованного[100].

Для достижения своей цели Софья решилась снова возмутить стрельцов, которых всегда 18 000, разделенных на 28 полков, находится в Москве для охранения царей. Боярин Хованский, начальник приказа этих воинов, сделавшись приверженцем Софьи, посредством возмущения столь огромного числа войск легко заставил провозгласить и короновать при Петре Иоанна, и даже старшим царём, определив ему царствовать вместе с Петром[101]. Потом тем же самым средством, так как оба царя были несовершеннолетние, Софья захватила правление в свои руки[102].

Можно было после этого надеяться, что все смятения кончились и что все останется уже в совершенном спокойствии. Но тогда снова возник заговор среди милиции, составленной частью из стрельцов, частью из граждан этого города, большинство которых очень богатые купцы, охотно зачисляющиеся в ряды и считающиеся весьма лестным для себя числиться на службе[103].