Читать книгу - "Черчилль: в кругу друзей и врагов - Дмитрий Медведев"

Ситуация, правда, могла измениться, если бы при таком сценарии возглавить новый кабинет согласился кто-то из членов Консервативной партии. Например, Черчилль. Взоры присутствующих устремились на него. Уинстон ответил уклончиво, заметив лишь, что обсуждаемое положение «не простое», но в целом он «определенно поддержит правительство»^[258].

Спустя неделю после совещания на Даунинг-стрит король вновь имел беседу с премьер-министром по вопросу брака. Его позиция не только не изменилась, но стала еще жестче.

Тот день – 2 декабря – в какой-то степени оказался решающим в этой истории. Пока Болдуин беседовал с королем, епископ Брэдфорда преподобный Альфред Блант (1879–1957) выступил с проповедью, в которой затронул вопрос неподобающего поведения главы англиканской церкви. Ящик Пандоры был распахнут. Скандал, сдерживаемый на протяжении нескольких месяцев, вырвался наружу, заполонив страницы британских газет. На следующий день Болдуин собрал экстренное совещание кабинета министров. Были заслушаны разные точки зрения, но в целом политики придерживались мнения о серьезности разразившегося кризиса, угрожающего целостности Содружества. Болдуин указал на необходимость скорейшего разрешения ситуации. Вечером он снова встретился с королем, и тот вновь подтвердил свое решение относительно брака.

Не зная об имеющих место обсуждениях, Черчилль взял слово в палате общин, призвав избегать «окончательных решений» без согласования с парламентом. Также он предложил дать королю возможность высказаться, организовав его публичное выступление. Болдуин наложил вето на эту резолюцию, заметив, что подобное выступление «совершенно неконституционно»^[259].

Именно в этот момент, вечером 3 декабря, во время аудиенции с премьер-министром, король и выказал желание встретиться с Черчиллем, «своим старым другом, с которым он может говорить свободно»^[260]. Болдуин дал «формальное согласие»^[261].

На следующий день Черчилль отправился на аудиенцию к королю в его резиденцию Форт Бельведер. Эдуард встретил гостя в очень «веселом и любезном» настроении. По его внешнему виду трудно было сказать, насколько тяжелым является его положение. Но это была всего лишь маска, которой хватило на четверть часа. Во время беседы Эдуард рассказал о последних беседах с премьер-министром, об отвергнутом предложении выступить перед своими подданными по радио, об оказываемом на него давлении в части отречения. «Но я не отрекусь, – произнес он решительно. – Я никогда не использовал в моих разговорах с премьер-министром слово „отречение“». Но именно этого от него и ждали. Он ощущал себя пленником в собственном доме. Что в подобной ситуации можно посоветовать?

Ответ Черчилля сводился к одному слову – «время». «Ваше Величество не должны бояться времени. Если вы потребуете дать вам время, в этой стране нет силы, которая смогла бы отказать вам в этой просьбе». Также Черчилль посоветовал не покидать в этот напряженный момент страну, поскольку все тут же начнут спекулировать, что король отправился на встречу с Уоллис Симпсон. Обратив внимание на измотанный вид короля, Черчилль также советовал обратиться за консультацией к врачам^[262].

На следующий день Черчилль написал небольшое послание, которое было адресовано премьер-министру и сообщало о вчерашней беседе в Форт Бельведер. Этот документ не имел ничего общего ни с пасквилем, ни с доносом. Наоборот, политик хотел продавить исполнение своих рекомендаций. В первую очередь он указал на острую необходимость оказания королю медицинской помощи. Обращая внимание на «болезненное умственное истощение», он отметил, что в результате долговременного пребывания в условиях стресса Эдуард находится на грани срыва^[263].

Одновременно с отправкой письма Болдуину, 5 декабря Черчилль подготовил заявление для прессы. В нем он призвал народ, который «должен осознать характер конституционного вопроса», предоставить королю время. Он опроверг просочившуюся информацию об оказываемом на короля давлении с целью его скорейшего отречения. Никакого конфликта между премьер-министром и королем нет. Если же говорить об отречении, то решение о нем не может быть принято без согласования с парламентом, которому тоже необходимо «время и терпение». Черчилль также рассмотрел вопрос о возможной отставке правительства. Разумеется, заметил он, министры имеют полное право подать в отставку, если король не последует их совету. Но они не имеют права оказывать на монарха давление, заручившись заранее поддержкой лидера оппозиции, который отказывается формировать новое правительство в случае отставки существующего. Для предотвращения подобных ситуаций также необходимо «время и терпение». И уж тем более «никакое правительство не вправе советовать монарху отречение от престола. Подобный вопрос мог бы возникнуть только в ходе самой серьезной парламентской процедуры»^[264].

Вечером того же дня Черчилль написал «развязное» (по словам лорда Дженкинса)^[265] письмо королю, в котором рассказал о своих действиях, а также выразил надежду на благополучный исход. По его оценкам, Эдуарду нечего было бояться. Рассмотрение вопроса будет перенесено на февраль-март 1937 года^[266]. Если decree nisi вступает в силу только в апреле, значит, раньше этого срока разговоры о свадьбе не состоятся. Соответственно, и обсуждение плавно перейдет на следующий год.

Политик просчитался. На следующий день после публикации его заявления Болдуин озвучил соратникам, что злободневный вопрос «должен быть решен до Рождества». Бесстрастный Невилл Чемберлен (1869–1940) заметит на это, что вопрос следует решить еще раньше, поскольку имеющая место неопределенность плохо влияет на рождественскую торговлю. Самое главное, что и король стал все больше склоняться к отречению. Вечером Черчиллю позвонил его друг Макс Бивербрук (1879–1964) и передал последние новости: «Наш петух отказывается драться».

Король оставил борьбу. Но Черчилль не собирался сдаваться. Он собрал в Чартвелле экстренное совещание со своими сторонниками. Опыт подсказывал ему, что самое главное сейчас – выиграть время. Лучше всего, если король выступит с официальным обращением, в котором согласится принять совет правительства относительно брака с Симпсон. Учитывая, что развод вступит в силу не раньше апреля, рассмотрение вопроса также целесообразно перенести на четыре месяца.