Читать книгу - "Кровавый век - Мирослав Попович"

Все материальные преимущества, потом и кровью добытые в СССР в годы тоталитарного поворота, были потеряны из-за присущих тоталитаризму изъянов за один год войны.

Ситуация, которая сложилась на протяжении 1941–1942 гг., была критической, и СССР был близок к поражению. Сталин в конце летне-осенней кампании 1941 г. подумывал о возможности перемирия с Германией. Советский Союз потерял огромное количество людей, боевой техники, военного имущества, территорию, на которой проживало 45 % населения, то есть 88 млн человек, где производилось 33 % валовой промышленной продукции и находилось 47 % посевных площадей страны. Россия в период Первой мировой войны производила 40 % количества стали, выпускаемой в Германии, 23 % от общего количества немецкого угля, 30 % от немецкой нефти. Не учитывая захваченных Германией во Второй мировой войне европейских ресурсов, производство в СССР в 1942 г. по сравнению с немецким составляло: стали – 39 %, угля – 24 %, электроэнергии – 41 % и так далее. Таким образом, разрыв между СССР и Германией, в значительной мере преодоленный в годы пятилеток, после потерь первого периода войны резко увеличился и в относительных цифрах практически отбросил коммунистическую Россию к уровню царской России.

Небольшие подсчеты могут проиллюстрировать драматизм ситуации. На 1 ноября 1942 г. в Красной армии было немного больше 3 тыс. самолетов, за год и два месяца произведено около 40 тысяч., на 1 января 1944 г. в ВВС насчитывалось 8,5 тыс. машин, – потери за 1943 год, следовательно, составляли 31,5 тысяч, среднемесячные – около 2250 машин. Потери немцев в 1943 г. незначительны – 24 тыс. машин на всех фронтах, больше всего – 16 тысяч – на Восточном фронте. Для того чтобы добиться преимущества в воздухе, советским вооруженным силам необходимо было производить значительно больше самолетов, чем немцам, – советская авиапромышленность смогла восстановить преимущество ВВС в воздухе, только производя ежемесячно на 500 самолетов больше, чем немецкая. При ежедневном производстве 91–92 самолетов сокращение выпуска на 16–17 машин сорвало бы всю войну в воздухе!

Руководство оборонной промышленностью сумело осуществить эвакуацию важнейших предприятий на восток; инженеры и техники, рабочие военно-промышленного комплекса работали с огромной самоотверженностью, нередко в немыслимо тяжелых условиях. Женщины замещали мобилизованных в армию мужчин даже в шахтах (до конца 1942 г. больше трети работников угольной промышленности составляли женщины). На январь 1942 г. рабочие, прибывшие из занятых фашистами регионов составляли 30–40 % общей численности эвакуированных, а для возобновления и пуска переброшенных на восток предприятий не хватало полмиллиона рабочих. И в этих условиях военная промышленность работала бесперебойно!

Партизанка

Армия выгребала все человеческие ресурсы. Как это выглядело в реальности, описывает один из командующих тыловых военных округов. Вот замнаркома обороны, начальник Главупраформа Щаденко звонит по телефону командующему: «Что у вас готово к отправлению на фронт?» На этот вопрос у командующего всегда есть готовый ответ. «Сколько в ближайшие дни можете дать новых дивизий?» Здесь уже командующий с большими трудностями может сделать приблизительные подсчеты и ответить, что будет сформировано, например, восемь дивизий. «Мало, – слышит он в ответ. – Нужно не восемь, а пятнадцать дивизий». Командующего охватывает отчаяние. Он уверяет, что взять людей неоткуда, такое число дивизий из ресурсов округа сформировать невозможно. «Ищите хорошенько, найдете, – заканчивает разговор Щаденко. – Вам лучше знать резервы, которые есть в округе». Вот и все планирование, весь расчет. И снова начинаются поиски, перетряски штатов, замена мужчин женщинами, сокращение рабочих, – деятельность, в которую включался обком, облисполком, местком, профком и так далее, и удивительно, что округ собирал-таки пятнадцать дивизий!

До сих пор историки не изучили как следует самый главный процесс войны – пополнение разгромленных частей и формирование новых. Как это происходило, можно судить из воспоминаний генерала, потом маршала Ф. И. Голикова.^[579] Бывший начальник военной разведки Красной армии в конце 1941 г. возглавил управление 10-й армии в районе Пензы. Основная масса солдат была 30–40 лет и старше; только четверть личного состава была моложе 30 лет. Две трети командного, политического и другого руководства состояли из резервистов гражданских профессий; кадровые командиры преобладали только в звене командования дивизий. Из сорока двух командиров полков большинство закончили курсы усовершенствования старшего начсостава, некоторые имели начальное образование – начальную или даже церковноприходскую школу. Большинством батальонов и даже артиллерийских дивизионов командовали офицеры запаса. И эта армия успешно действовала в боях под Москвой.

Можно считать, что в Красной армии организаторами боя (а ими в армии являются командиры звена полк-батальон) уже в конце 1941 г. были не кадровые военные, а гражданские в сущности люди, запасники. Потом в это звено приходят молодые ребята, выпускники военных училищ, которым повезло выжить в первых боях. Мы выиграли войну двадцатилетними капитанами и майорами военного выпуска, сорокалетними колхозными бухгалтерами, учителями и агрономами, проходившими разные переподготовки и неожиданно нашившими кубики на петлицы.