Читать книгу - "Исторические романы - Саймон Скэрроу"

остававшихся легионеров в небольшом отряде  оптиона. Невысокий, коренастый солдат родился в трущобах Авентина в Риме, и дерзкий молодой мошенник никогда не  лишал себя удовольствия выразить свое мнение  заумной фразой или грязной шуткой.

- Считаешь себя экспертом, не так ли, парень?

- Если я в чем-то и разбираюсь, так это в боях гладиаторов, господин. Раньше я работал уборщиком в амфитеатре Статилия Тавра. Я видел всех великих бойцов прошлых лет. -  Он стал перечислять их на своих пухлых пальцах. -  Бритомарис, Тетраит… даже Паво. И я полагаю, что тот с мечом победит с разницей в милю.  - На его круглом лице заиграла ухмылка. – А, вы не хотите поставить на него?

Фигул колебался. На мгновение у него возникло искушение принять пари, но затем здравый смысл взял над ним верх. Он уже потерял значительную часть своего заработка, играя в кости долгими зимними месяцами в Британии, и больше не мог позволить себе разбазаривать свои жалкие сбережения. Он покачал головой.

- Может быть, в другой раз, парень.

- Пока идет хороший бой, мне наплевать, кто победит, - пробормотал Пульхер, еще один из легионеров отряда. - Половина этих объедков оказалась вообще никчемной. Даже греческие школьники сражаются лучше этих гладиаторов.

Фигул повернулся к арене, когда судья по этим играм, центурион из Восьмой когорты, представил обоих бойцов:  -  Мечник против Копейщика!

Огромная толпа бриттов, торговцев и не занятых римских солдат собралась, чтобы посмотреть на дневные игры на земляной и деревянной арене, наскоро возведенной местным гарнизоном в низкой долине между фортом и обширным поселением туземцев в Линдинисе.  Игры были организованы Тренагасом, проримским правителем дуротригов. В прошлом году Рим вернул его на трон, но попытки правителя умиротворить свой угрюмый народ встретили ожесточенное сопротивление. Двумя днями ранее мятежники  зловещего культа друидов захватили Линдинис.  Друиды Темной Луны и их  фанатичный верховный жрец  Калум взяли Тренагаса в заложники и намеревались казнить его, если римские ауксиларии  не сдадут форт и не отступят с этих земель. Только прибытие легионерской помощи из Каллевы спасло Рим от унизительного поражения.

Десятки мятежников были взяты в плен во время ожесточенной схватки за освобождение поселения. Теперь Тренагас приказал этим заключенным сражаться насмерть на глазах у своих соплеменников. Мрачное публичное зрелище должно было развлечь как римский гарнизон, так и осажденных подданных правителя, и послужить предупреждением о наказании, ожидающем всех тех, кто посмеет бросить вызов правителю. С полудня толпа наблюдала, как сорок пар мятежников выходили на арену с разнообразным оружием, грубо подражая боям гладиаторов, проводившимися в Риме. Некоторые сражались длинными кельтскими мечами. Другие были вооружены трезубцами или топорами, а в одной схватке  два британца сражались даже голыми руками. Несколько заключенных обратили свое оружие против себя, предпочтя смерть борьбе с сородичами-мятежниками, но большинство сражались охотно, поскольку Тренагас объявил, что победитель будет избавлен от смерти и вместо этого его продадут в рабство.

На арене воцарилась тишина, когда один из легионеров выступил вперед и вложил копье в правую руку дуротрига. Пленник посмотрел на свое оружие, неловко взвешивая его в руках, проверяя вес. Напротив него противник с мечом напряг мускулы, острие его окровавленного  лезвия блестело в бледном свете зимнего солнца.

- Бой вот-вот начнется, господин, - сказал Ватья, радостно потирая руки. - Это будет легкая победа.

Фигул слабо улыбнулся:  -  Посмотрим, легионер.

В другое время оптион был бы в восторге от состязаний. Он наслаждался хорошим гладиаторскими боями так-же, как и любой другой мужчина, но последние несколько дней его терзало чувство вины. Двое его товарищей были схвачены дуротригскими мятежниками во время отчаянного бегства после разгрома из Линдиниса.  Хельву и Рулла  они увели с собой в свою потаенную крепость на в болоте, и Фигул не смог их спасти. В самые мрачные моменты своей жизни галл терзал себя образами своих друзей во вражеском стане, мрачно ожидающих своей участи. Или, возможно, они уже были мертвы. Он представлял себе как их головы срубались с плеч или они заживо сжигались в одном из ужасающих плетеных чучел друидов…

Резкий треск разорвал воздух, когда судья хлестнул кнутом. Когда началась схватка, толпа разразилась оглушительным ревом.

- Вот, началось! - сказал Пульхер, ударив кулаком в воздух.

Туземец с мечом, не теряя времени, бросился на своего противника, стремясь быстро его прикончить и стать победителем  игр. Копейщик быстро отступил за пределы досягаемости, когда более крупный британец ударил его, и  он чуть не потерял равновесие на залитой кровью земле. Он взял себя в руки и отпрянул, когда мечник сделал выпад и рубанул по животу копейщика. Римляне и торговцы в толпе одобрительно заревели. Британцы были более подавлены, им было стыдно наблюдать за публичным убийством своих собратьев-дуротригов, и многие из них угрюмо смотрели, как оба  мятежника сражаются насмерть.

- Завязывай, ублюдок!  - закричал Ватья на мечника, как будто британец мог расслышать его сквозь восторженные аплодисменты и крики публики.

Мечник издал рев разочарования, когда копейщик продолжал отступать по краю арены, неуверенно тыча своим оружием в противника, чтобы держать его вне досягаемости удара. Затем туземец с мечом опять сделал ложный выпад, целясь  острием клинка в открытое горло противника.  Последний увидел атаку в последний момент,  и быстро присел на корточки, уклоняясь от удара. Плавным движением туземец с копьем нанес удар своим оружием, направив острие вниз под углом и вызвав вопль боли дуротрига с мечом, когда наконечник копья в форме листа задел его бедро, пронзив мышцы и сухожилия. С глухим рычанием копейщик вырвал свое оружие и дернулся назад, ловко уходя из зоны досягаемости, когда мечник яростно ударил его своим клинком.

-  В конце концов, может быть, хотя бы сейчас мы увидим ближний бой, господин, - заметил Пульхер.

-  Удачное попадание, не более того, - проворчал Ватья.

Фигул отвел взгляд от происходящего и перевел взгляд на Тренагаса. Правитель  дуротригов сидел рядом с полем боя, окруженный многочисленной свитой по бокам и двумя рядами закаленных в боях легионеров из Девятой когорты, которые временно были назначены его телохранителями. Тренагас выглядел ослабшим после своего недавнего пребывания в руках друидов Темной Луны. Его кожа была бледной, как мел, а глубокую рану, полученную на голове, прикрывала большая повязка. Несмотря на травмы, Тренагас сидел прямо, с подергивающейся  на губах улыбкой, наблюдая за состязанием.

Оптион оглянулся на происходящее, когда мускулистый  британец затаил дыхание, а затем бросился на своего противника. Лицо копейщика было сконцентрировано на мече, когда он уклонился от удара и в молниеносном движение развернулся в сторону своего ошеломленного противника, прежде чем тот успел провести