Читать книгу - "Сага о русских аргонавтах. Цунами. Симода - Николай Павлович Задорнов"

– Уйти немедленно и прервать переговоры!

Мысли и фразы тем отрывистей, чем сильней устаешь. Жарко, горы – то вверх, то вниз.

– Они очень умело шантажируют китайцев, – говорили сзади. – Провокация, а затем наказание и насильственный ввоз опиума как штраф… Сделал тот, кто выиграл.

Другой голос говорил о Пьющих Воду, как один матрос принес рис в такую семью.

– И в Англии это есть, – сказал Путятин. – Но не Пьющие Воду, там и воды такой нет, как здесь… «Дышащие Воздухом»! Так называются батраки, изъезженные старые кони, костистые и обычно рослые, изношенные люди, с волосами, как пакля, харкающие кровью или угольной пылью. Кроме права дышать воздухом, у них нет никаких прав. Их дети, подрастая, пополняют собой лондонские тюрьмы и трущобы. «Дышащие Воздухом», господа!

Все смутились и умолкли. Адмирал перебил весь разговор про Японию.

«…Морозные окна в иглистых льдах, за ними в голубизне зимнего вечера льды Невы. Сильные девичьи руки пробегают по клавишам, и жадно ждешь музыки, угадывая ее за первыми таинственными аккордами».

Путятин молчал. Память о переговорах еще была свежа. Голова высвободилась на время, и можно запросто поговорить на пешем переходе в лесу со своими офицерами, которых как бы впервые видишь, – так отчуждало все эти годы Евфимия Васильевича заботившее дело.

Он сам полагал, что в Императорской гавани надо строить порт и город. Но центр нового края должен быть южней, где-то близ гавани Посьета, где бухты не замерзают либо замерзают ненадолго. Но для этого надо выговорить себе права, вернуть те земли. Только там!

Но нельзя мечтать, а тем более говорить про это офицерам. Их рассуждения на эту тему – распущенность, маниловщина! Почему? На этот вопрос Путятин в мыслях не желал бы отвечать. Он знал почему…

– Когда два десятка артисток танцуют и подхватывают все свои арсеналы шелков и кружев до подвязок и их общее форте до крика, что-то ошеломляющее, а все вместе грациозно и пикантно…

– Да, какое зрелище! Скажите!

– А вы знаете, что у японцев гейши исполняют сцены раздевания догола…

– Вы видели?

– Нет. Но Кавадзи обещал показать.

– Это, может быть, в Европу надо перевезти, и там открыть кабаре с гейшами.

– Как будто европейских артисток нельзя научить! Им же немного осталось снять…

Туники и диадемы, верховая езда, балы и опера, рождественские вечера – все это трогательно и интересно. Верочка выросла в деревне. В детстве она бегала без надзора с детьми крепостных, даже ездила верхом поить крестьянских лошадей. Она развилась в деревне. Любила читать рассказы Тургенева и даже сказала однажды Алексею, что вот, мол, во многих книгах изображается светская жизнь или битвы, воинственные подвиги, великие преобразования, а как бедны мыслью многие такие книги по сравнению с рассказами Тургенева о ничтожных, казалось бы, рабах. Какой высоты современной мысли достигает Тургенев в изображении бедных крестьян! И у него в рассказах, как это ни странно, простор уму.

Да, это был их милый мир, может быть, бедней, чем мир «света», но в котором, как в рассказах Тургенева, был простор для мысли и чувства.

На повороте дороги встретились лейтенант Энквист, матросы Маточкин и Рудаков и мецке Танака. Матросы и японцы встали в ряд и вытянулись. Энквист рапортовал.

Путятин спросил про Лесовского.

– Степан Степанович был болен. Сегодня первый день как встал. Дорогу дальше размыло, надо идти вниз и по берегу под обрывом. Александр Сергеевич там ждет, приготовлены баркасы.

Японцы уже известили Лесовского и Мусина-Пушкина, что посол приближается и что он с успехом заключил договор. Они придавали большое значение прибытию посла и намекали офицерам, что надо устроить торжественную встречу.

– Хотели сами устроить церемонию, но мы взяли на себя…

– А где Степан Степанович?

– Он упал на стапеле, чуть спину не сломал и отлеживался эти дни.

Адмирал велел задержаться матросу Маточкину. Энквист пошел вниз с Посьетом.

– Что у вас нового? – спросил Путятин.

– А вот пойдете на шлюпке, ваше превосходительство, так все увидите. Климат тут плохой. Онемеют голени, все болеют.

– А в лагере?

– Все пока слава богу… Все живы.

– А корова дает молоко?

– Корова доится. Только Пушкин арестовал Берзиня и отставил от дойки.

– Как? – остолбенел Путятин. – За что же?

– Не могу знать.

– Кто же за ней ходит?

– Да все!

– Что же с капитаном?

– Был в жару, да сегодня уже поправился, но доктор не велел выходить из дому, а он уж кричал… Я слышал…

– А Колокольцов работает?

– Они так же на квартире у старосты и вместе работают хорошо.

– У старосты? – переспросил Путятин.

Оставалось каких-нибудь полверсты, и пока их идешь, еще можно чувствовать себя простым человеком.

– Алексей Николаевич, и почему вы все стараетесь знакомиться с японками, а нет у вас дружбы с самими японцами?

«Вы сами ведь тоже не с англичанами дружны, а англичанку выбрали!» – хотелось ответить Леше.

– Вот я… японцам посоветовал лучших и самых разумных плотников отправить в Европу или Америку учиться. Это будущие инженеры и строители новой Японии. Так?

– Да, так точно, Евфимий Васильевич!

– Почему же ни у кого из вас нет дружбы с ними? Посмотрите в будущее. Уйдем и будем хвастаться победами над дамами!

– А вы подружились с кем-нибудь из японцев, Евфимий Васильевич? Они ведь народ уклончивый…

– А японки не уклончивы? Я когда-то дал вам приказание и совет, еще на корабле, обучаться японскому языку у Гошкевича. Тогда вы на меня посмотрели, как американцы говорят, с синим видом, а теперь благодарны мне. Японский язык еще как вам пригодится! Хотя и не всегда для дела! Вот теперь я даю вам совет: подружитесь с молодым энергичным японцем, у которого есть будущее. Это нужно и вам, и России! Ведь вам придется жить с соседями. Вот отец Махов подружился с бонзами, Гошкевич – с докторами и учеными. Азию надо изучать. Из-за невнимания к азиатским странам, из-за нашей проевропейской устремленности, из-за неумения отличать великие страны Азии и великие цивилизованные народы от племен, обитающих в лесах, мы можем быть ввергнуты в ужасные несчастья. Какая-то, мол, отсталая цивилизация… Подумаешь, столько-то ей тысяч лет! А мы Европа, с пушками и с театрами. Конечно, хорошо, певицы хорошие, и балет есть. Но знать, изучать, увидеть, найти в каждом народе то, что заслуживает уважения… И тогда не будет неожиданной резни, не прорвется веками накопленная обида. Дружите. Изучайте. Знайте. И жандармы для вас не помеха. Им надо объяснить, у них тоже есть головы на плечах.

– Есть ли? – сказал все тот же Зеленой. – Как я рад!

– Степан Степанович хороший! – говорил Маточкин. – Вернулись, и все о нас заботятся. И все подавал пример, купался в холодном море и нас уговаривал. Выйдет из