Читать книгу - "Кровавый век - Мирослав Попович"

Уличные бои в Вене в 1934 г., которые старым коминтерновцам казались предвестником мировой революции, были результатом конфликта остатка империи – величественного европейского города, где жила четверть Австрии, где было сосредоточено большинство австрийских рабочих, буржуазии и интеллигенции и где наибольшее влияние имела социал-демократия, – и католической крестьянской Австрии, преимущественно тогда очень бедной горной страны. Консервативная Австрия в 1934 г. поддержала Дольфуса, союзника Муссолини, но в том же году канцлер был убит местными нацистами. С того времени австро-немецкие националистические силы контролируются Берлином; Австрия была захвачена Гитлером в 1938 г., но демократии пришел конец раньше.

Катастрофа в Испании означала потерю последнего в латинском мире плацдарма демократии. По иронии судьбы, удушение испанской демократии путем политики невмешательства выпало на правительство Народного фронта.

Народный фронт триумфально победил на выборах 1936 г. и сформировал правительство из социалистов и радикалов во главе с Леоном Блюмом. Страх перед коммунистической угрозой не имел оснований – коммунисты получили всего 72 мандата из 381, завоеванных Народным фронтом. Социалисты имели вдвое больше – 146 мандатов. Франция, как отмечал Рузвельт, оказалась перед необходимостью решить все старые социальные проблемы, к тому же при крайне неблагоприятных экономических условиях. Правительство Леона Блюма провело законы о коллективных договорах, которые гарантировали определенные нормы заработной платы, о признании свободных профсоюзов, об институте уполномоченных, наконец, об оплачиваемом отпуске (до Народного фронта Франция знала только отпуска за собственный счет!) и 40-часовой рабочей неделе, а также о регулировании цен на зерно, реорганизации государственного банка, национализации военных заводов и повышении вчетверо платы солдатам. Это было все, что государство было в состоянии сделать. Для поддержания бюджета нужны были мероприятия строгой экономии, против которых, конечно, выступили коммунисты. Фактически это и развалило Народный фронт, и вызвало отставку левого правительства. О серьезной реорганизации вооруженных сил, в необходимости которой де Голль убедил Леона Блюма и лидера радикалов Поля Рейно, не могло быть и речи.

В результате разных правительственных комбинаций решающие шаги накануне войны выпало делать правому лидеру радикальной партии Даладье. Он не имел других союзников, кроме консервативного правительства Англии, и не выдерживал давления своих и английских правых.

При таких условиях летом 1938 г. разгорелся конфликт вокруг судетских немцев, якобы преследуемых властями Чехословакии. Европа оказалась перед угрозой войны.

«Если Великобритания, Франция и Россия совместно обратятся к Гитлеру с нотой, – писал тогда Черчилль, – давая ему понять, что нападение на Чехословакию повлечет за собой их немедленное общее выступление; если в то же время и Рузвельт заявит, что эта нота имеет за собой моральную поддержку США… то можно надеяться, что цивилизованный мир не будет втянут в катастрофу».^[516] Черчилль знал больше, чем говорил: к англичанам обращались руководители вермахта, перепуганные перспективой войны и готовые на военный переворот. В заговоре принимали участие генерал-полковник Бек и полковник Остер – личный друг Канариса, а также командующий III военным округом (Берлин – Бранденбург), его помощник, командир расположенной там танковой дивизии… 18 августа участник заговора Эвальд Кляйст-Шменцин приехал в Лондон и имел разговор с Ванситтартом из министерства иностранных дел и Черчиллем. В ночь на 7 сентября лорд Галифакс тайно принял другого заговорщика – советника посольства Тео Кордта. Кордт изложил позиции заговорщиков: если Англия поддержит Чехословакию, войны не будет, а если и будет, оппозиция сбросит Гитлера.

В ответ Чемберлен взял свой зонтик и впервые в жизни сел в самолет, чтобы полететь к Гитлеру в Берхтесгаден. В результате родилось Мюнхенское соглашение.

Нужно сказать, что Сталин был тогда серьезно преисполнен решительности пойти на риск военного конфликта. Об этом свидетельствуют мероприятия по приведению армии в состояние боевой готовности, осуществленные осенью 1938 г. Возможно, в достаточно большей мере эта решительность поддерживалась тем, что ненавистный ему польский режим принимал участие в разделе Чехословакии на стороне «государств оси», и возникала возможность отомстить Польше за поражение 1920 г. Так или иначе проблема заключалась в том, верно ли угадали демократические правительства настоящие цели нацистов. Если Гитлер удовлетворится воссоединением немцев в едином государстве и оставит Чехословакию в покое после территориальных уступок, значит, консервативная стратегия верна. Измененная реальная ситуация приведена в соответствие с правовыми международными соглашениями, и с нацизмом можно сотрудничать против коммунизма. Если же окажется, что Гитлер проглотит и остатки Чехословакии, – значит, совершены фатальные ошибки.