Читать книгу - "Рыцари и Дамы Беларуси - Людмила Рублевская"

Подобные произведения о близящемся конце света и Страшном суде в то время были распространены и считались душеполезным чтением.

Начинается еще одна удивительная страница биографии Андрея Белоблоцкого. Не уверена, попадал ли еще хоть один уроженец Слуцка XVII века в Китай… Белоблоцкому такая возможность представилась. Впрочем, он пытался ее избежать — как раз работал над сложными переводами, сочинял трактаты… А в Приамурье у русских начались конфликты с китайским богдыханом за территории. Казацкие отряды не справлялись с усмирением местного населения, китайцы намекали, что собирать дань имеют право только они. Даже захватили и разорили город Албазин. Местный воевода Толбузин был с людьми своими отпущен, построил город в другом месте… Но и туда подступило китайское войско с пушками… В общем, решено было отправить на переговоры Великое посольство во главе с Федором Головиным, в сопровождении войска, разумеется. На толмачей с китайского был, мягко говоря, дефицит. Зато существовал универсальный язык — латынь. В Москве имелся знаток латыни — Андрей Белоблоцкий, приписанный к «посольскому приказу»…

И как поэт ни сопротивлялся, в 1686 году его включили в состав Великого посольства. Тем более в приказе, данном Головину, в одном из пунктов значилось: «Говорить с китайскими уполномоченными пространными и любовными разговорами». Решить надлежало наиважнейший вопрос: где быть границе между русскими и китайскими владениями? Желательно было провести эту границу по Амурреке.

Как пишет русский историк Сергей Соловьев, «только 9 августа 1689 года добрался Головин до Нерчинска, под которым уже стояли китайские великие послы… Для уговоров, как производить съезды, явились к Головину два посланца. Они были в китайском платье, китайских шапках, с бритыми головами, с косами, поклонились покитайски, но стали спрашивать, нет ли при после толмача, знающего латинский язык, они бы стали говорить полатыни; переводчик нашелся. Оказалось, что посланцы были отцыиезуиты, один — испанец Перейра, другой — француз Жербильон; они просили извинения у Головина, что поклонились покитайски, а не так, как водится у христианских народов: что ж делать! Находятся они в китайской службе, и теперь с ними приехал китаец: чтоб не возбудить подозрения европейским поклоном!»

Упомянутым переводчиком был Андрей Белоблоцкий. Потрудиться ему пришлось немало. В тексте Соловьева через пару абзацев читаем: «Головин послал Белоблоцкого спросить китайцев: что это значит?», «отправил к китайцам опять Белоблоцкого с предложением границы по Албазин», «опять послал Белоблоцкого объявить китайцам, что соглашается постановить границу на том месте, где построен Албазин»… В общем, слутчанину довелось быть и дипломатом, и разведчиком, проявлять и хитрость, и твердость, подкупать, устрашать…

Ценой взаимных уступок стороны достигли соглашения.

На прощание отцыиезуиты, истосковавшиеся по европейской цивилизации, тайно передали с Белоблоцким письмо на французском языке, в котором просили русских прислать им «соболей, горностаев, лисиц черных на шапки, вина доброго, кур, масла коровья». Головин щедро выполнил их просьбу: и шкуры отослал, и ведро вина горячего, и пятнадцать кур, и полпуда масла… Иезуиты же «отдарили двумя готоваленками, в которых было по ножу, по ножницам и по размеру ценою по 10 алтын, двумя портретами французского короля на бумажных листах и книгою (книгу французского короля Вирсалии, напечатанную)».

Посольство Головина вернулось в Москву только в начале 1691 года, это была уже иная Россия, где власть перешла к молодому Петру I.

Дата смерти Андрея Белоблоцкого неизвестна. В 1698–1699 годах он написал «Книгу философскую», так что начало XVIII столетия, эпохи Просвещения, он успел встретить, застал и реформы Петра Великого.