Читать книгу - "Взлеты и падения великих держав - Пол Кеннеди"

Развивая эту мысль, можно сказать, что обе эти тенденции имеют глубокие социально-экономические и политические последствия. Медленный рост в стране обычно угнетает моральное состояние общества, вызывает недовольство и обостряет дискуссии по поводу национальных приоритетов в расходовании средств; с другой стороны, быстрый темп технологического и промышленного развития также имеет свои последствия, особенно в ранее не индустриализованных обществах. Значительные военные расходы, в свою очередь, могут принести пользу некоторым отраслям промышленности в народном хозяйстве, но могут вызвать и отток ресурсов из других групп в обществе, снизив способность экономики страны отвечать на конкурентные вызовы других государств. Высокие расходы на оборону в XX веке, если только враг не стоял у ворот, почти всегда провоцировали спор «пушки или масло». Менее явственно, но более существенно для нас то, что они вызывают дебаты о правильном соотношении экономической мощи и военной силы^{1027}.

Таким образом, в истории уже не впервые создалось противоречие между существованием государств в пространстве анархического военно-политического мира и их существованием в мире свободной экономики, между, с одной стороны, погоней за стратегической безопасностью, выражающейся в инвестициях в новейшее оружие и расходовании большой части ресурсов на вооруженные силы, и, с другой стороны, стремлением к экономической безопасности, представленном в улучшении национального благосостояния, которое зависит от роста (в свою очередь, вытекающего из новых методов производства и создания материальных благ), увеличения объемов производства и усиления внутреннего и внешнего спроса — которые могут пострадать из-за чрезмерных расходов на вооружения. Поскольку перегруженность военными обязательствами способна замедлить темпы экономического роста и привести к сокращению доли страны в мировом промышленном производстве, а следовательно, к уменьшению благосостояния, а отсюда и влияния, — весь вопрос сводится к поиску баланса между краткосрочной безопасностью, обеспечиваемой крупными вооруженными силами, и долгосрочной безопасностью, связанной с ростом производства и доходов.

Выбор между этими противоречивыми целями, возможно, особенно остро стоит в конце XX века, поскольку широкой общественности известно о существовании различных альтернативных «примеров» для подражания. С одной стороны, есть чрезвычайно успешные «торговые государства» — главным образом азиатские, например Япония и Гонконг, но также Швейцария, Швеция и Австрия, — которые воспользовались энергичным ростом мирового производства и торговой взаимозависимости после Второй мировой войны и чья внешняя политика акцентирует мирные партнерские отношения с другими обществами. В результате все они стремятся держать расходы на оборону на предельно низком уровне, совместимом с сохранением национального суверенитета, тем самым высвобождая ресурсы для высокого внутреннего спроса и капиталовложений. С другой стороны, существуют различные «военизированные» экономики — Вьетнам в Юго-Восточной Азии, Иран и Ирак, участвующие в продолжительной войне, Израиль и его завистливые соседи на Ближнем Востоке и, наконец, СССР, выделяющие более 10% ВНП (в некоторых случаях намного больше) на оборону ежегодно, твердо полагающие, что это необходимо для обеспечения военной безопасности, и, как следствие, очевидно страдающие от нехватки ресурсов в продуктивных мирных отраслях. Между двумя полюсами, представленными торговыми и воинственными государствами, располагается большая часть стран планеты, не убежденных в том, что мир достаточно безопасен, чтобы сокращать расходы на оборону до необыкновенно низкого уровня Японии, но в то же время не желающих страдать от чрезмерно высоких экономических и социальных издержек масштабных военных ассигнований и осознающих необходимость определенного компромисса между краткосрочной военной и долгосрочной экономической безопасностью. В странах, имеющих, в отличие от все той же Японии, обширные зарубежные военные обязательства, от которых было бы трудно отказаться, эта проблема дополнительно осложняется. Более того, во многих ведущих державах стратеги прекрасно понимают, что кроме нарастающей стоимости оружия их внимания требуют также инвестиции в производство и растущие социальные потребности (особенно в результате общего старения населения), в связи с чем выделение приоритетных статей расходов становится как никогда трудным.

Таким образом, сейчас, когда мир движется к XXI веку, перед большинством правительств, если не перед всеми, стоит тройная задача: одновременно гарантировать военную безопасность (или какую-либо реалистическую альтернативную безопасность) для своих национальных интересов, удовлетворять социально-экономические потребности своих граждан и обеспечивать устойчивый рост, который особенно важен как для позитивных целей — обеспечить себе пушки и масло сейчас, так и для негативной цели — избежать относительного экономического спада, способного навредить военной и экономической безопасности страны в будущем. Соблюсти все три условия в течение длительного периода времени будет очень непросто, учитывая неравномерную скорость технологических и коммерческих изменений и непредсказуемость колебаний в международной политике. Тем не менее достижение первых двух компонентов (либо одного из них) без третьего неизбежно приведет к относительному упадку в более долгосрочной перспективе, который стал судьбой всех недостаточно быстро растущих обществ, не сумевших приспособиться к меняющимся требованиям мира. Как трезво отметил один экономист, «трудно поверить, но страна, в которой рост производительности отстает всего лишь на один процент от других стран, может, как Англия, за один век превратиться из бесспорного промышленного мирового лидера в посредственную экономику, какой она является сегодня»^{1028}.

Тому, насколько хорошо (или плохо) ведущие страны готовы к выполнению этой задачи, посвящены остальные разделы этой главы. Вряд ли нужно уточнять, что, поскольку оборонные расходы и военная безопасность, социальные и потребительские нужды, а также инвестиции в развитие предполагают трехстороннюю конкуренцию за ресурсы, не существует идеального решения для преодоления всех противоречий. Пожалуй, лучшее, чего можно достичь, это относительная гармония трех целей, но то, как именно достигается такой баланс, всегда сильно зависит от местных условий, а не от каких-либо теоретических формул равновесия. Государство, окруженное враждебными соседями, предпочтет выделять больше средств на военную безопасность, чем то, чьи граждане считают, что им ничто не угрожает. Стране, богатой природными ресурсами, будет легче платить за пушки и масло. Общество, нацеленное на экономический рост и конкуренцию, будет иметь иные приоритеты, чем общество, стоящее на грани войны. Из-за географических, политических и культурных различий «решение» одного государства никогда не будет вполне приемлемым для другого. Тем не менее основной аргумент остается: без приблизительного баланса между этими взаимоисключающими потребностями обороны, потребления и инвестиций великая держава вряд ли сможет долгое время сохранять свой статус.