Читать книгу - "Кровавый век - Мирослав Попович"

Л. Д. Троцкий в эмиграции

В Европе произошло то, чего не хотел ни в коем случае допустить Рузвельт в Америке: альтернативой коммунистическому хаосу стала не либеральная демократия, а консервативная реакция.

Консервативные силы Европы с большим опозданием почувствовали, что для фашизма и нацизма речь идет не о более или менее грубом отстаивании ценностей «христианской цивилизации», а о полностью новом, неслыханно кровавом и нечеловеческом социальном проекте, в котором нет места наималейшему подобию христианского гуманизма. Нужно отдать должное Уинстону Черчиллю и его немногочисленным сторонникам, которые сумели повернуть в другую сторону политическое мышление консервативной Англии. Но и здесь тори руководствовались не какими-то общедемократическими принципами, а ясным осознанием того, что для «христианской цивилизации», и в первую очередь – национальных интересов Британской империи, при данных конкретных условиях режим Сталина составляет значительно меньшую угрозу, чем режим Гитлера.

Невзирая на огромную дистанцию между английскими тори-протестантами и европейскими католиками, позицию первых лучше можно понять с учетом позиции Ватикана.

В последнее время проблема «Ватикан и фашизм» стала менее раздражающей в связи с решением папы Иоанна Павла II, который просил прощения у Бога за грехи и ошибки, совершенные церковью на протяжении ее истории. К таким грехам и ошибкам относятся и отношения Ватикана с нацистами и фашистами, а особенно – деятельность Эудженио Пачелли, который с 1929 г. был государственным секретарем Ватикана и правой рукой папы Пия XI, а со 2 марта 1939 г. – папы Пия XII. В последнее время негативную роль Пия XII исследовал и показал очень полно и откровенно Джон Корнвелл.^[473]

Будущий папа принадлежал к римской буржуазной католической семье, имел прекрасное юридическое образование. Человек глубоко религиозный и лично честный, Пачелли служил церкви с самоотверженностью и самоотречением, в состоянии постоянной внутренней экзальтации. Авторитарный и одинокий по своему характеру (рассказывали, что он, вопреки обычаям, всегда обедал один) Пий XII не имел близких друзей и соратников и после смерти в 1958 г. оставил курию почти пустой. Торжественность в повседневном поведении демонстрировала его стремление утверждать Царство Христово почти в буквальном смысле слова. Католическая церковь в межвоенное время ставила перед собой задачи поддержания традиционных институтов общества, отвоевания мира, развращенного индустриальной революцией, борьбы против материализма, за апостольское и духовное возрождение.^[474] Пий XII, который еще в 1920-е гг. имел огромное влияние на руководящие круги Ватикана, был полностью предан этой сугубо консервативной задаче.

Папа Пий XII

Мировоззрение Пия XII складывалось под тяжелым впечатлением от революции, которую он наблюдал в Мюнхене в 1919 г. Весной 1917 г. молодой юрист Эудженио Пачелли начал редактировать каноническое право, а затем папа Бенедикт XV послал его в Германию на переговоры о конкордате (соглашении со светскими властями). В письме от 18 мая 1919 г. Пачелли так передает свои впечатления от немецкой революционной среды: «Стая молодых женщин сомнительной внешности (еврейки и другие), с похотливыми манерами и соблазнительными улыбками, наполнила комнату. Вожаком этой толпы женщин была госпожа Левин, молодая разведенная еврейка из России. Сам Левин – также российский еврей. Бледный, грязный, с вытаращенными глазами, вульгарный, отвратительный, с лицом в то же время умным и неискренним».^[475] Евгений Левин, сын еврейского купца из России, в прошлом эсер, некоторое время – рабочий-эмигрант в Германии и «спартаковец», в том же году был расстрелян карателями. Но это не уменьшило неприятие брезгливым аскетом Пачелли людей «испорченного поколения», среди которых ему мерещились везде евреи и похотливые женщины, эдакие «инкубы и суккубы». Кстати, осведомленный Корнвелл сомневается, был ли Пий XII по своим убеждениям и эмоционально антисемитом; можно уверенно говорить о его глубокой враждебности к левым разного рода и терпимости к самым грубым насильственным формам антикоммунистических правых.

Пачелли не сумел договориться с Веймарской республикой относительно конкордата, но с Гитлером соглашение было подписано уже в 1933 г. За год перед этим немецкий епископат осудил нацизм, но Пачелли поправил «сыновей церкви». Согласно договору немецкие католики отказались от политической деятельности. Конкордат с итальянскими фашистами был подписан еще в 1929 г., когда Пачелли стал правой рукой Пия XI; переговоры с Муссолини вел брат Пачелли, тоже ватиканский юрист.

Нужно отметить, что позиция церкви все же никогда полностью не совпадала с позицией ультраправых. Радио Ватикана контролировали иезуиты, оно допускало критические замечания по адресу правительства. Продавать на улицах Рима католическую газету «Оссерваторе Романо», которая выходила без цензуры, было опасно. Папа Пий XII не поддержал акцию по истреблению евреев в Риме в 1943 г., но и не протестовал против нее. В конечном итоге, он не протестовал и против порабощения и истребления католиков-поляков. Ватикан все годы вплоть до конца войны вел сложную политику условной поддержки режимов Гитлера и Муссолини против коммунистической угрозы, хотя не солидаризировался с их самыми страшными мероприятиями.

Ватикан поддерживал консервативные режимы Хорти в Венгрии, профашистское католическое движение Дольфуса в Австрии, Тисо в Словакии, а также особенно «грязную», по выражению Корнвелла, католическую церковь Хорватии, где националисты-усташи Анте Павелича осуществляли кровавый террор, жертвами которого, в частности, стали в 1934 г. югославский король Александр и французский министр иностранных дел Барту. В годы войны Курцио Малапарте был свидетелем того, как командиры усташей подносили Павеличу корзины, наполненные, как устрицами, вынутыми глазами убитых партизан. До войны усташи действовали при почти открытой поддержке Италии и Венгрии.

А особенно показательной была позиция всей европейской верхушки относительно генеральского мятежа против демократии в Испании 1936–1939 годов.

Под давлением английских консерваторов и правых сил во всех западных странах демократическая Европа осуществляла политику так называемого «невмешательства» – нейтралитета в отношении гражданской войны в Испании, тогда как Гитлер и Муссолини беспрепятственно поставляли генеральской хунте оружие и «добровольцев». Лишь Сталин, почти не прячась, посылал в Испанию (вопреки решениям Лиги Наций о «невмешательстве») оружие, военную технику и людей, но это не могло изменить соотношения сил.