Читать книгу - "Выстрелы в Сараево. Кто начал Большую войну? - Игорь Макаров"

То, о чем Вы пишете на стр. 56, действительно, неправдоподобно ^[57] . Окна столовой в посольстве (я там часто бывал и до, и после войны) выходили на широкий балкон со стороны сада, а не на улицу. Сад круто спускался к службам, и балкон получался на втором этаже. В саду могли только быть служащие посольства, и то, так как день был воскресный, сомнительно, чтобы там вообще кто-то был. Поэтому «звон бокалов» — явно выдумка.

Отец умер в 1942 году от последствий немецкой бомбардировки. Василий Штрандтман умер или в конце 60-х, или в начале 70-х годов в Вашингтоне. Посылаю Вам фотографию, снятую в Белграде уже после окончания войны. На первом плане отец, за ним улыбается полковник Базаревич, который его заменил^[58], так как отец служил в историческом отделе сербского военного штаба, а в цилиндре Василий Штрандтман. Сербского генерала я не узнаю.

Так как прошло много лет по выходе Вашей статьи и я не знаю, получите ли Вы это письмо, то буду очень рад узнать о получении.

С полным почтением Николай Артамонов^[59].

Заслуживают внимания две более поздние ремарки Ю. Писарева об отношениях с сыном Артамонова:

1990 год. Задуманная книга начала писаться давно, и автору посчастливилось встретиться с участниками или очевидцами событий тех лет. Весьма интересные детали о сараевском убийстве рассказал мне член «Млады Босны» академик Васо Чубрилович ^[60] , проживавший в Белграде. Содержательный характер имели мои беседы с сербским принцем Георгием Карагеоргиевичем ^[61] , который скончался в 1970-х годах, а также с одним из функционеров Народного веча Государства словенцев, хорватов и сербов ^[62] Срджаном Будисавлевичем ^[63] , передавшим мне перед своей кончиной рукописи.

В ноябре 1988 года я получил письмо младшего сына российского военного агента в Сербии Виктора Алексеевича Артамонова — Николая Викторовича, проживающего ныне в Южной Калифорнии (США). Он тоже был современником описываемых в книге событий и любезно прислал мне целый ряд ценнейших фотографий и сообщил о малоизвестных для меня подробностях событий, происходивших в Белграде накануне первой мировой войны. Я благодарен судьбе, которая свела меня с этими интересными людьми^[64].

1993 год. Интересны также документы из семейного архива Артамонова. Сними автор этих строк ознакомился благодаря любезному содействию сына генерала, Николая Викторовича, проживавшего в США (недавно он скончался). Они, в частности, подтвердили данные о том, что во время покушения в Сараеве В. А. Артамонов вместе с семьей находился в Швейцарии, а не в Сербии, откуда выехал за два месяца до этого рокового события, и не мог, следовательно, принимать в нем непосредственного участия.

Весьма важны и воспоминания самого полковника Артамонова, частично опубликованные в немецком журнале «Берлинер Монатсхефте» в 1938 году, частично сохранившиеся в рукописном виде в его семейном архиве. Ознакомление с ними не дает никакого повода для заключения о том, что он что- либо знал о готовившемся заговоре с целью покушения на жизнь Франца Фердинанда.

Это убийство было резко осуждено полковником. В дневнике за 28 июня 1914 года Артамонов записал: «Крайне тревожный день для Сербии и России»^[65].