Читать книгу - "Общество и хозяйство в Римской империи. В 2 томах. Том 1 - Михаил Ростовцев"

Эта страстная мечта о мире слышится, например, в ранних стихотворениях Горация и Вергилия. Очень показательна неоднократно отмечавшаяся смена настроений, пережитая Горацием в печальные годы после битвы при Филиппах. Подобно миллионам жителей империи, и в особенности римских граждан, Гораций после периода глубокого отчаяния связал все свои надежды с окончательной победой Августа, который обещал положить конец гражданской войне. Август прекрасно знал настроения жителей империи. Мир был для людей желанным лозунгом. Каждый был готов признать Августа и согласиться с его правлением, если только оно принесло бы мир и спокойствие. Задачей Августа было восстановление мира; это было, так сказать, необходимым условием упрочения его власти. В следующей главе мы убедимся, что Август знал и понимал чаяния народа и руководствовался этим в своих действиях.

Однако как ни изменилось настроение народа, в частности по сравнению с временами до и после убийства Цезаря, в экономических и социальных условиях за время гражданских войн в Италии не произошло существенных изменений. Италия по-прежнему оставалась экономическим центром античного мира, почти столь же богатым и цветущим, как раньше. Варрон описывает Италию второй половины эпохи гражданских войн как благодатнейшую землю на свете во всем, что касается природных богатств и высокого уровня сельскохозяйственной культуры.^[52] И он был совершенно прав. Гражданские войны не могли подорвать основы социальной и экономической жизни прошлого. Те же роскошные виллы с мраморными колоннадами, окруженные тенистыми парками, виднелись на холмах и на побережье Лация, Этрурии и Кампании. По всей Южной и Средней Италии были разбросаны те же образцовые имения, где хозяйство велось на капиталистических началах и было организовано по эллинистическому образцу; их многочисленное население, состоявшее из рабов, все так же трудилось под надзором управляющих на виноградниках, в оливковых рощах, садах, на полях и лугах. Владельцами этих villae rusticae были крупные капиталисты Рима и богатые представители муниципальной буржуазии. Начиная с XVIII в. при раскопках было обнаружено большое число подобных вилл в окрестностях Помпей, Стабий и Геркуланума, некоторые из них, вероятно, относятся по меньшей мере к I в. до Р. Х.^[53] Обширные пастбища, на которых под охраной вооруженных пастушеских отрядов паслись сотни тысяч овец, коз, быков и коров, составляли характерную черту хозяйственной жизни Апулии, Самния, некоторых районов Лация и многих областей Сицилии, Сардинии и Корсики.^[54] В пейзаже Этрурии, Умбрии, Пицена и долины реки По местами преобладали деревни и разбросанные тут и там усадьбы мелких землевладельцев. В деревнях и усадьбах подобного типа жили также арендаторы крупных землевладельцев, занимавшиеся выращиванием хлеба для собственного потребления и для продажи на рынках соседних городов. В этих областях Италии некоторые богачи, как, например, современник Цезаря и Помпея Домиций Агенобарб, владели такими громадными земельными угодьями, что могли позволить себе обещать тысячам своих неимущих солдат земельные наделы, которые обеспечили бы им безбедную жизнь. Домиций и Помпей могли составить из своих арендаторов (coloni) и рабов целые армии. Помпей не преувеличивал, говоря, что стоит ему топнуть ногой, как из-под земли появятся тысячи солдат. Несомненно, что при этом он в первую очередь думал о ветеранах, которые были его клиентами, и о населении своих имений.