Читать книгу - "Гений. История человека, открывшего миру Хемингуэя и Фицджеральда - Эндрю Скотт Берг"

Джеймс Джонс из города Робинсон, штат Иллинойс, поступил на службу ВВС в 1939 году, а затем был переведен в пехоту, где дослужился до сержанта и был дважды понижен до рядового. Он дислоцировался на базе «Хикэм Филд» на Гавайях и там познакомился с произведениями Томаса Вулфа. Джонс обнаружил целый ряд параллелей между его семьей и выдуманными Гантами.

«Семейная жизнь [Вулфа] была так похожа на мою, а его чувства по поводу самого себя – на мои, что я понял: я был писателем всю свою жизнь, просто не подозревал об этом и тем более не писал. Как только я осознал это – понял, что это было предназначено мне судьбой с самого рождения», – вспоминал позже Джонс. В 1944 году он был награжден медалями «Бронзовая звезда» и «Пурпурное сердце», почетно демобилизован и целиком посвятил себя писательской карьере.

В феврале 1945 года Джонс, на тот момент живущий в Нью-Йорке, закончил черновик очень вулфовского романа «Они унаследуют смех». Следующий шаг был очевиден – он собирался лично отнести его в издательство Charles Scribner’s Sons и показать легендарному Максвеллу Э. Перкинсу. Он отправился в Scribners, неся крепко перевязанную коробку из-под «Eaton Bond», и поднялся на пятый этаж. Там его встретила пожилая дама-администратор и привела к своей стойке. Она сказала, что мистера Перкинса нет в офисе, но, если он оставит рукопись ей, она проследит, чтобы с ней ознакомились. Джонс сказал, что раз Максвелл Перкинс отсутствует, то он просто уйдет вместе с рукописью. Женщина ненадолго отлучилась, а когда пришла, сообщила, что мистер Перкинс только что вернулся к себе через черный ход. Она задержала Джонса для встречи с ним. Это было незадолго до того, как Джонс понял, что никакого черного хода не существует.

Когда невысокий коренастый двадцатичетырехлетний юноша вошел в офис, он ожидал увидеть лицо, которое Вулф воплотил в портрете Фоксхолла Эдвардса. Но Джонсу сразу же стало ясно, что Вулф преувеличил. Джонс, конечно, нашел общие черты, но у оригинала они были гораздо более мягкими, за исключением улыбки.

«Это была хитрая улыбка – такая же, как у Фокса», – сказал он спустя несколько лет.

Перкинс сразу направил тему разговора в сторону службы молодого человека в армии. Вскоре они увлеченно обсуждали войну, и роман был отложен еще до того, как Джонс успел рассказать, о чем он. Их беседа затянулась допоздна, и персонал уже разошелся по домам. Тогда-то Перкинс встал, натянул шляпу на уши и отвел автора в бар отеля Ritz на «чашку чая».

Тем вечером Перкинс так и не прочитал рукопись. На следующий день он отдал ее двум другим редакторам Scribners, и обоим показалось, что сюжет в ней тонковат. Перкинс собирался написать отказ от имени Scribners, но, находясь под впечатлением от автора, решил прочитать самостоятельно. Он нашел в тексте немало причин для восторга.

«Это серьезная заявка на огромную работу, у автора есть характер и эмоциональность писателя», – признался Перкинс агенту Максвеллу Алей, который взял автора под крыло после встречи Джонса с Перкинсом.

«Однако мы пока не считаем, что “Они унаследуют смех” можно назвать полноценным романом или чем-то таким, по поводу чего мы могли бы сделать вам предложение», – ответил он Джонсу.

Джонса это не смутило, и большую часть 1945 года он посвятил переделке романа, чтобы затем повторно принести рукопись Перкинсу в январе следующего года.

– У меня есть планы, которые я надеюсь воплотить в жизнь, и все они зависят от этой книги, – сказал он Перкинсу во время их второй встречи.

И это очень напомнило редактору слова Фицджеральда, сказанные в 1919 году:

– Согласитесь вы или откажете либо посчитаете, что требуется еще большая доработка (я уверен, что нет, но, быть может, мое мнение предвзято), встает материальный вопрос: насколько большим будет аванс и когда я смогу его получить? На данный момент я совершенно разорен.

В ожидании ответа Макса автор отправился автостопом по всей стране.

Перкинс настолько же заинтересовался идеями, которые Джонс описал в своем письме, насколько и самой исправленной рукописью. Кроме прочего, Джонс собирался начать еще одну книгу об армии в мирное время как раз перед событиями на Перл-Харборе. Тип человека, которого он хотел изобразить в романе, был чем-то средним между Флэггом и Квиртом из «Цены славы», драмы Максвелла Андерсона,^[297] и персонажами Лоуренса Сталлингса^[298] из его романа о Первой мировой войне. Как объяснял сам Джонс, «солдаты в армии почти постоянно очень обозлены на офицеров. В моей армии существовал регламент, согласно которому такие люди, как Квирт и Флэгг, снова становились офицерами. Это классовое различие меня бесило, и именно с этим я хочу бороться в своей книге».