Читать книгу - "Кровавый век - Мирослав Попович"

Муссолини заставил поезда ходить по итальянским железным дорогам согласно расписанию, пешеходов и автомобили на улицах Италии придерживаться правил уличного движения, сицилийскую мафию бояться закона или, скорее, властного беззакония. Италия жила бедно, но без больших экономических потрясений. Этого было достаточно, чтобы определенная часть обывателей смирилась с потерей демократии. Но пассивное принятие фашистской власти было далеко от ее горячей поддержки.

На деле националистическая правительственная партия оставалась организацией чиновников и массового влияния не имела. В Польше все-таки, пусть и формально, действовали конституция и политические партии, оставалась видимость законности.

Подобное можно сказать о фашизме в Испании. Диктатура генерала маркиза Примо де Ривера 1923–1930 гг., которую тогда называли фашистской, была в действительности консервативно-националистическим военным авторитарным режимом. Великая депрессия мгновенно разрушила диктатуру, генерал эмигрировал и вскоре умер в Париже, на восемь лет в Испании установилась демократия. В эпоху республики складывалось также и течение, близкое к фашизму, хотя и лишенное свойственных нацизму расистских и язычески-антиклерикальних идеологических черт (организация ХОНС); однако в радикально-правом движении доминировала нормальная консервативно-националистическая организация – «фаланга», созданная сыном генерала Примо де Ривера, католиком и аристократом, который и возглавил объединенную партию «ХОНС и фаланга». Аристократических барчуков пренебрежительно называли в Испании señoritos, и у них не было никаких шансов стать популярными лидерами масс. Генерал Франко, который возглавил мятеж армии против республики, использовал также и фалангистов как особенно агрессивную и жестокую силу; режим Франко был союзом достаточно разнородных сил – фашистского движения фалангистов и армейской реакции; Франко был руководителем военных-традиционалистов, а фалангистов возглавлял свояк Франко, Рамон Серрано Суньер. Однако скоро фаланга стала придатком в его администрации – все высшие правительственные чиновники, а также генералы и офицеры становились членами фаланги автоматически. И даже такая фаланга не была правящей массовой партией, а в политической идеологии Франко оставался крайне консервативным католиком и националистом.

«Партия-государство» в фашистском исполнении была такой же однопартийной системой, как и в авторитарно-националистических режимах, но во втором случае следовало бы скорее говорить не о «партии-государстве», а о «государстве-партии», «партии» высших чиновников, клира, офицерства и генералитета. «Государство-партия», по сути, была давно известным в истории явлением антидемократической реакции, которая опирается на силовые структуры государственного аппарата – режимом агрессивного консерватизма, ориентированным на «национальную идею», традиционные семейные и религиозные ценности и иерархическое строение общества. «Партия-государство» стала явлением XX века, элитаризм ее не имеет ничего общего с сословным элитаризмом «государства-партии», а консерватизм достигает такой степени, что оставляет позади средневековые ценности и непосредственно соединяет XX век с трибалистским сознанием.