Читать книгу - "По обе линии фронта - Александр Марков"

В такой призрачный город превратилась Тверия.

Подъезжая к нему, Громов открыл путеводитель, хотя мог бы поступит попроще — расспросить обо всем И горя. Тот наверняка, про Тверию знал гораздо больше, чем было написано в книжке. Что касается Израиля — то тут Игорь был ходячей энциклопедией. Но Сергей не хотел отвлекать его от дороги, поскольку водителем он все-таки был неопытным. Задашь ему вопрос и ответа дождешься, только когда машина въедет в столб. Может, по местным меркам Игорь считался и не плохим водителем, но в Москве ему бы точно пришлось клеить на стекло треугольничек с чайником внутри.

Сведения в путеводители явно устарели. В нем говорилось, что население города 35 тысяч человек, а сейчас здесь народу обитало явно меньше.

По призрачным улицам медленно ездили призрачные полицейские машины без мигалок, потому что распугивать было некого и некуда было спешить. Громов не удивился бы, увидев, что в машинах вовсе нет людей, а сами они едут по заранее заложенной в их компьютеры программе, как делали это в течение последних лет, патрулируя улицы города. Но вот очередная полицейская машина подъехала поближе и стало видно, что там кто-то сидит.

— Давайте остановимся, — сказал Сергей.

Они припарковали машину, вышли. Полицейский даже не притормозил. Он-то знал, куда все подевались, да и Сергей это ведал. Полицейский только чуть скосил взгляд на пришельцев, увидел налепленные скотчем на бортах и переднем капоте букв TV, и этого оказалось достаточно, чтобы он проехал мимо. Опытным глазом полицейский определил, что они опасности не представляют. Стражи порядка остались охранять брошенные дома от мародеров. Когда сюда вернутся люди, они вернутся к своим прежним делам — следить за движением на дорогах.

Сергей вновь обратился за сведениями к путеводителю. Всегда хорошо составить мнение о городе прежде, чем ты в нем окажешься, потом правда все, что ты о нем прочитаешь — потускнеет от собственных воспоминаний. Сергей пробегал текст бегло, скользил по нему взглядом, останавливался на фотографиях.

«Здесь хорошо сохранились здания и руины, относящиеся к различным историческим эпохам», — прочитан он, улыбнулся, подумав, что будь боевики «Хезболлы» поточнее, то вторая категория исторических памятников могла значительно увеличиться.

Тверия была основана в самом начале новой эры. Город входил в четверку святых еврейских городов, наряду с Иерусалимом, Хевроном и Цфатом. Список достопримечательностей, которые рекомендовалось посетить, занимал приличных размеров столбец. Посетить все — не хватило бы и дня, пусть в очереди стоять не придется, потому что хоть и была Тверия курортным центром, но отдыхающие отсюда поспешили убраться до лучших времен.

Город лежал на юго-западном берегу озера Киннерит. Они уже поднялись немного по склону горы, застроенному жилыми кварталами, и отсюда открывался превосходный вид на озеро.

«Киннерит», — повторил про себя Сергей, посмотрев на озеро. Название было красивым, каким-то таинственным.

— Снимаем? — поинтересовался Илья, поглядывая по сторонам.

— Тебе нравится? — спросил Сергей.

— Нормальный городишко.

— Тогда валяй.

— Общаться с кем-нибудь будем?

— Только с поваром или официантом, когда поедим.

— Отлично, — сказал Илья, — тогда я штатив и камеру возьму, а остальное в машине оставлю.

Беда была в том, что все заведения общепита в городе были закрыты. Пришлось целое расследование проводить и отлавливать на улицах призрачных полицейских. Но те о голоде не думали, потому что у них с собой были, завернутые в пакеты и бумагу бутерброды, которыми их снабдили жены.

Жизнь обнаружилась на центральной площади города. Там сидели солдаты прямо на бордюрных камнях или вовсе на газонах, прячась в тени от солнца. Кто-то спал, закрыв лицо кипой, подложив под голову рюкзак, другие сидели в обнимку с автоматами, третьи читали книжки, четвертые ели. Среди солдат было много девушек. В израильской армии ведь все равны и девушки служат наравне с мужчинами, таскают такие же тяжелые рюкзаки и такие же тяжелые автоматы, потому что облегченную версию для них не придумали. Сергей так и не успел расспросить их о том, где можно поесть. Приехало несколько грузовиков в сопровождении «хаммеров», солдаты попрыгали в них, и город опять опустел. Пока происходила погрузка людей, водитель одного из внедорожников рассказал, где располагается работающая фалафельная. Громов название не запомнил, водитель понял это по выражению его лица, ткнул пальцем в протянутую карту.

— Здесь, это. Запомнил?

— Да, — сказал Сергей, отмечая мысленно на карте место.

Делать на ней какие-то пометки было опрометчиво. Мало ли кто их обыщет, а потом, увидев карту в крестиках, начнет подозрительно задавать вопросы: «что это за пометки? зачем они?» Такое уже случалось в Югославии, Тогда Громова даже в тюрьму забрали, пока все не выяснилось. Фалафельную построили еще в тридцатых годах прошлого века. Ее передавали по наследству, а хозяева десятилетиями совершенствовали рецепт приготовления одних и тех же блюд, словно самураи, помногу лет оттачивавшие один и тот же прием. Она успела стать местной знаменитостью, так что ее впору было заносить в путеводитель для туристов. Хозяева наплевали на военные действия, бизнес свой не закрыли, туристов было не много, но зато много военных, которые не прочь полакомиться шавермой, сырными шариками, называемыми фалафель и хумусом — пастой сделанной из бобов.

Выбор был не богат, но Сергей согласился бы сейчас на что угодно, даже на гамбургер. Все заказали примерно то же, что ели военные, сидевшие на улице, за пластиковыми столиками. Автоматы они повесили на спинки стульев или положили на столы, если хватало места и те не мешали есть. Резервистам в Израиле автоматы выдают на дом. Оружие у каждого хранится в шкафу или под кроватью, но зато, благодаря этой системе в очень короткое время можно сколотить большую армию. Солдат, которые проходят срочную службу, домой на побывку тоже отпускают с оружием, поэтому на дороге часто можно встретить голосующего военного, который одной рукой просит проезжающие машины остановиться и подвести, а другой придерживает ремень заброшенного на плечо автомата.

Прежде чем добраться до фалафельной журналисты подвезли одного из таких солдат. Он был русским, вернее приехал из России, когда ему было всего 11 лет, а теперь уже перевалило за двадцать. В армии было много русских. В прошлый раз Сергей заблудился в центре Иерусалима. Впереди него шли два патрульных, которым было поручено охранять порядок в городе. Они переговаривались по-русски. Оказалось, что один из них приехал из Таджикистана, а другой с Украины.

— Нас в роте, — говорили они Сергею, помогая выбраться из центра города, — из ста пятидесяти человек семнадцать русских, ну вернее тех, кто из Союза приехал.

Сергей незадолго до этого был и в Таджикистане и на Украине, так что мог за помощь отплатить рассказами о том, что творится на родине этих ребят.

Голосующий на дороге солдат был танкистом. Его танк подбили сразу же, как только он в Ливан вошел. И пары километров не проехал, как ударили из «Мухи». Он так уверенно говорил, что это «Муха», что Сергей и не стал его переспрашивать, точно ли гранатомет был русским, а не каким-то другим. Пробить броню он не мог. Скользнул бы, да отскочил. Хотя если использовать двойную гранату, вот она могла броню прожечь. Но экипажу повезло. Только гусеницу у них разорвало. Слезла она, как кожа у змеи, танк еще проехал несколько метров и замер.