Читать книгу - "Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов"

это и было его счастье, где он готов был дневать и ночевать, а в свободное время сидел с книгами. Знакомые посмеивались, что он женился на работе или работа женила на себе. Нет, правда, он встречался с девчонками, но всегда недолго. Бросали его. Скучным казался. Правильно, вместо того чтобы звездами любоваться при луне, стихи читать и про любовь говорить и целоваться, он про свою работу рассказывал, про станки и завод, где работал. И так увлеченно говорил, что забывал, что рядом девушка идет, которая ждет, чтобы ей ласковые слова говорили, под руку взяли, а то и обняли, а он идет и размахивает ручищами, словно с трибуны речь говорит про огромные станки, которые привезли на завод и он с бригадой занимался установкой и подключением. И вот теперь с этими станками они смогут добиться небывалых результатов. Добивались, но в работе, а с девушками ни одна из них больше двух свиданий не выдерживала. Время шло. Акимов все больше и больше уходил с головой в работу и всё реже встречался с девчонками, а про женитьбу как-то стал забывать, потому что и без нее забот полон рот. И получилось так, что он вообще махнул на себя рукой. И не только на себя, но и свою семейную жизнь, потому что были дела куда поважнее, как он считал. Видать, судьба такая – быть холостяком, решил он. И с той поры больше не думал о семье…

Петр Акимов досадливо отмахнулся от соседа с его советом, а потом задумался. Конечно же легче отправиться проторенной дорожкой – это поездка в санаторий или на курорт, где живешь на всём готовом. Приехал и почти весь отпуск провел, отдыхая непонятно от чего. Готовить не нужно, трижды в день кормят. Стирать тоже не надо и полы вымоют и пыль протрут. Экскурсии, вечера отдыха, всякие викторины и еще много развлекательно-полезных мероприятий проводили для отдыхающих. Вроде бы всё хорошо, живи и радуйся, но с каждым годом чего-то стало не хватать. Первое время, заметив свое недовольство, посмеивался над этим. Говорил, чем старше становишься, тем характер вреднее. А потом всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что и правда, осточертели санатории, надоел город с его суетой и людскими реками, что текли денно и нощно по улицам, и казалось, конца и края им не будет. Глаза бы не смотрели на всё, что его окружает, и хотелось всего лишь одного – забиться подальше и чтобы его никто не трогал, никто не беспокоил. Но в то же время, если следовать совету соседа, он не мог представить себе, что собрав сумку, помчится в неведомую даль, как в песне поется. А для чего помчится – за туманом и за запахом тайги? Да вроде бы уж возраст не тот, чтобы ехать за романтикой в дали дальние. Он и в молодости не был романтиком. Все мечтали, куда-то уезжали или приезжали, а он вцепился в этот завод, где работал, и больше ему ничего не нужно было. Вся его романтика – завод и любимая работа. Он готов был дневать и ночевать на заводе. А теперь глаза бы ни на что не смотрели. Видать, старею, как он сказал…

И всё же Акимов решился, прислушавшись к словам соседа. Отмахнулся от путевки. Оформил отпуск, получил отпускные, взял билет на поезд дальнего следования, чтобы в любой момент можно было сойти, если понравится место, или дальше ехать, пока не упрешься в конечную станцию, а там хоть оставайся или обратно езжай. Петр отдал ключи соседям, чтобы присмотрели за чахлой геранькой да и вообще присмотрели, вдруг кран потечет или труба прохудится.

– Петро, а ты куда собрался?

– Куда глаза глядят, – буркнул Акимов любопытной соседке. Собрал сумку и уехал, а куда – этого никому не говорил, да потому что сам не знал. И правда, куда глаза глядят…

Он забрался в такую глухомань, сам испугался, что отсюда в осеннюю слякоть не выберется. Деревушка всего ничего – это он разглядел, когда его на попутке добросили до поворота, ткнули на едва заметную заросшую дорогу и сказали, что там твоя Васильевка с Колиными березками. Шофер хохотнул и уехал…

Он остался на обочине. Осмотрелся. Пожухлая трава, там и сям видны березки с редкой листвой, чуть посильнее задует осенний промозглый ветер, и она слетит. Небо стало низким, по которому не мчались, а едва ползли толстые неповоротливые тучи. Вроде в городе не замечаешь этого, потому что торопишься и времени не найдется, чтобы поднять голову и посмотреть вверх, а тут сразу же небо бросилось в глаза. Казалось, ткни в тучу и дождь ливанет. Акимов поежился, взглянув на них и прислушиваясь к резким знобящим порывам осеннего ветра. Правда, в душе не раз пожалел, что он согласился на эту авантюру, как он считал, помчаться куда-то вдаль и неизвестно для чего. Сейчас бы лежал в просторной палате, поплевывал в потолок, три раза сходил бы в столовую, наелся, что душа пожелает, а мало, можно на рынок зайти, в кафе посидеть или в магазине что-нибудь купить. Не жизнь, а малина, потому что ни о чем не нужно заботиться, за тебя думают другие, но вместо этого ничегонеделания, он очутился за тридевять земель неподалеку от деревни Васильевки с березовыми колками. Вот эти светлые названия и увиденные березки, когда он вышел на глухой станции, соблазнили его, а может, сам соблазнился, когда перед ним в позднюю унылую осеннюю пору замелькали стайки светлых березок, а кто-то из пассажиров сказал, что неподалеку есть деревушка Васильевка, а еще ее называют Колины березки, и рассказали историю, как один чудаковатый житель много лет высаживал березки в деревне, и они принялись, а вскоре вся округа покрылась березами. И он не удержался. Вышел на глухой станции. Чуть ли не полдня просидел, ожидая попутку, а увидел ее – обрадовался. А потом узнал от водителя, что еще здесь есть речка Ветвянка. Глянешь на нее, а она вся кустами заросла. Видать, от этого и название пошло. И Акимов окончательно решил, что пора ставить точку в своем путешествии…

Петр Акимов проводил взглядом грузовую машину, потом подхватил сумку и поднялся на вершину пологого холма, откуда была видна деревушка. И, правда, повсюду растут березы. Всякие! Невысокая березовая поросль, словно молоденькие девчушки разбежались в разные стороны, а там старые березы видны, косы до земли опустили, а под ними вся земля золотом березовым усыпана. Акимов закрутил головой. Показалось, даже