Читать книгу - "Колосс поверженный. Красная Армия в 1941 году - Дэвид Гланц"

Однако советское военное и политическое руководство, так же, как и наблюдательные военные руководители за рубежом (в особенности немцы), понимали, что советский военный колосс страдает серьезными изъянами. Главный недостаток заключался в природе самого Советского Союза. Его огромные географические просторы, громадное, но разнородное население, недоразвитая экономическая и коммуникационная инфраструктура и отсталая технологическая база крайне осложняли жизнь составителям советских военных планов. Огромный советский «крестьянский тыл» в значительной степени ограничивал безжалостную политическую эффективность советского государства и в краткосрочном плане подрывал способность государства противостоять молниеносной войне.

Во время войн конца 1930-х годов эти реалии стали достаточно ясны и советскому руководству, и его потенциальным противникам. Сами Советы испытали шок при виде военных потерь в 250 000 бойцов, понесенных ими годом раньше в Финляндии[562]. Гнетущее впечатление оставили действия в боевой обстановке, продемонстрированные советскими войсками во время похода в восточную часть Польши. Советское военное руководство прекрасно осознавало скрытые изъяны, проявившиеся даже в успешной операции против японцев на Халхин-Голе. Оно отлично знало о состоянии своих полевых войск и стратегических резервов, о текучести среди командного состава, о нехватке подготовленных кадров, вооружений, средств связи, машин и материально-технического обеспечения. Та поспешность, с которой была запущена программа военных реформ, подчеркивала понимание неготовности Красной Армии к войне.

Советское руководство также знало, что необходимое для реформ время позволяло добиться полной боеспособности Красной Армии лишь к лету 1942 года. И самое главное — оно понимало и страшилось боевых возможностей немецкой армии и тех политических сил, которые неуклонно толкали немцев к дальнейшим завоеваниям. Было совершенно ясно, что рано или поздно немцы двинутся на восток. Это понимание создало ясный контекст для кажущихся иррациональными советских дипломатических и военных действий с 1939 года по лето 1941-го. И это также объясняло кажущуюся иррациональной реакцию Сталина и советского политического и военного руководства на предоставленные разведкой весной 1941 года ясные указания на близость войны.

Словом, советское политическое и военное руководство считало, что в июне 1941 года Красная Армия была еще не готова к войне — и действовало соответственно. Как показали последующие события, ситуацию оно понимало правильно. К 1 сентября 1941 года, после менее чем трех месяцев войны, Красная Армия потеряла свыше 2,8 миллионов бойцов — половину своей численности на июнь 1941 года. К концу года война поглотила почти 4,5 миллиона бойцов — почти всю численность Красной Армии на 22 июня 1941 года.[563]

Эти ошеломляющие потери подчеркивали суровую действительность: в 1941 году Красная Армия была страшно не подготовлена к войне. Однако в конечном счете советская мобилизационная система, способность Красной Армии к самообучению в ходе войны и кажущаяся неограниченной способность солдата и страны выносить страдания спасли советское государство и обеспечили ему окончательную победу.

Приложение А Боевой состав Красной Армии с 22 июня по 1 августа 1941 г

Июнь 1941 года

Июль 1941 года

Август 1941 года

Общая численность Красной Армии

* 15 ополченческих

** 41 стрелковая, танковая и механизированная дивизия, в том числе 6 механизированных дивизий, преобразуемых в стрелковые, а также 5 кавалерийских дивизий. Источники: Боевой состав Советской Армии. Часть 1. (июнь-декабрь 1941 года). Подготовлен Военно-научным управлением Генерального штаба. Москва: ВАГШ. 1963. Truppen-Ubersicht und Kriegsgliederungen Rote Armee, Stand August 1944, FHO Ic, Unterlagen Ost, Merkblatt geh. 11/6 Pruf-NR: 0157, in NAM (National Archives Microfilm), T-78, Roll 459 (использовано в целях проверки).