Читать книгу - "Голландская республика. Ее подъем, величие и падение. 1477-1806. Том 1 - Джонатан И. Израэль"

В результате обломки павшего здания старой Церкви здесь и там бросались в глаза, тогда как новая не имела достаточного уровня поддержки в массах. Церкви и монастыри в сельской местности были разграблены и оставлены в полуразрушенном состоянии. В городах большинство церквей стояли опустевшими и заколоченными, вместо того, чтобы использовать их для протестантского богослужения. К 1580-м гг. стало очевидным, что произошла не смена одной церкви ее преемницей, но падение старой и появление на ее месте церковного вакуума. Недавно организованные реформатские конгрегации росли на первых порах очень медленно. В Алкмаре в 1576 г. было всего 156 прихожан. Даже там, где движение Реформации пустило более глубокие корни, как в Делфте, Дордрехте, Лейдене и Энкхёйзене, количество активных прихожан не превышало 10% от общей численности населения, даже в конце 1570-х гг. Когда Революция охватила больше территорий, после 1576 г., положение в остальных Нидерландах стало во многом похожим. Народ был настроен антикатолически. Католическое богослужение запрещалось, католические церкви закрывались. Но и реформатские конгрегации в первые годы оставались довольно скромными по размеру. Между господствующей Церковью до 1572 г. и после существовал резкий контраст: первая, имевшая в каждом городе большое число храмов и духовенства, теперь оказалась под запретом, тогда как у ее преемницы было очень мало проповедников, всего один или два в большинстве городов. Это означало, что большинство храмов оказались лишними, и такое положение нигде не было более заметным, чем в тех городах, которые раньше были крупными церковными центрами. «В городе насчитывается 30 церквей, — писал Файнс Морисон об Утрехте в 1593 г., — но только в трех из них проводятся богослужения».

Таким образом, в первые годы Республики ни старая, ни новая Церкви не имели поддержки большинства населения. Тем не менее реформатская церковь по сравнению с ее поверженной соперницей обладала двумя крупными преимуществами. Во-первых, у нее было больше и более воинственно настроенных приверженцев среди народа, чем у католиков, что позволяло ей направлять народный гнев против католицизма, тогда как последний (даже в тех городах, где католики пользовались количественно большей поддержкой) был слишком слаб, чтобы предпринять контрмеры. Во-вторых, реформатская церковь была теперь официальной Церковью; это означало, что у нее была опора в лице государства и гражданских властей в соответствии с условиями Партикулярной унии Голландии и Зеландии и провинциальным законодательством.

Слабость католицизма была очевидной даже в том голландском городе, где католики сохраняли самое прочное влияние — Харлеме. Харлем был последним голландским городом, где официально разрешалось служить мессу до апреля 1581 г., когда городской совет под сильным давлением Штатов Голландии был, наконец, вынужден ее запретить. Это служило отчетливым указанием, что после 1577 г. католицизм в Харлеме сохранял большую жизнеспособность, чем где-либо еще, и что значительная часть старой городской элиты оставалась «верными католиками» (sincere Catholijcken). Несмотря на это, харлемские католики оказались в нелегком положении. По внушению Корнхерта они обратились к Штатам Голландии с петицией о разрешении совершать католическую мессу хотя бы в одной церкви, отмечая, что со времени заключения «Религиозного мира» в 1577 г. они никогда не нарушали общественного спокойствия и не провоцировали в Харлеме столкновений на религиозной почве. Штаты признали правоту их доводов, но парировали, что это произошло не из-за лояльности харлемских католиков новому порядку, а потому, что они были слишком слабы и малочисленны, чтобы осмелиться вызвать какие-либо волнения. Ходатайство было отвергнуто.

Из городов Голландии и Зеландии католическое богослужение повсеместно вытеснялось, но в сельской местности (по меньшей мере в Голландии) этот процесс был более неравномерным. В Хёсдене, на южной окраине Голландии, католицизм подвергся запрету, когда Штаты установили контроль над городом в 1579 г.; но в окрестных деревнях католические мессы продолжались на протяжении всего периода Революции. В северной Голландии, между Харлемом, Алкмаром и Хорном целые деревни оставались католическими, обычно под влиянием своих непреклонных священников. Но обычная картина в сельской местности Голландии и даже Утрехта (провинции, где католицизм в деревнях сохранил более прочные позиции), хотя и более пестрая, чем в городах, представляла свидетельство слабости католической веры. Отчет, составленный по распоряжению Штатов Утрехта в 1593 г. о религиозной ситуации в сельской местности, подтверждает, что распространение Реформации было медленным и спорадическим, но и католицизм сохранился лишь в виде отдельных, едва теплящихся очагов. Если только в меньшинстве утрехтских деревень в 1590 г. церкви были полностью «очищены» от образов и алтарей, то точно так же лишь меньшинство упорно сопротивлялось Реформации. Наиболее типичной была причудливая смесь компромисса, невежества и безнадзорности, хаотичного, не принадлежавшего ни к одной конфессии христианства полупротестантского толка, увенчанная фигурой нестойкого в вере деревенского пастора. Пастор в Дорне, как сообщалось, до 1570-х гг. был католическим священником, принявшим Реформу после краха испанской власти в 1576 г., но, «из-за страха перед врагами», в связи с испанским наступлением в 1580-х гг., колебался между обоими религиозными направлениями. Пастор в Веркховене, как сообщали, был лишь «слегка» реформатом, но желал исправиться. В Одейке пастор выбросил несколько икон, но сохранил другие и совершал обряды крещения и венчания и по католическому, и по реформатскому обряду, согласно предпочтениям прихожан. В Хаутене пастор попросту не знал, в чем заключается различие между старым и новым вероучениями.

Все это глубоко беспокоило ревностных протестантов, которые считали религиозную путаницу и недостаток религиозного рвения недопустимым. «Даже здесь, в Гааге, — писал в 1592 г. Бодли, — по мнению очевидцев, из всего населения не найдется и четверти истинно религиозных людей, под каковыми я разумею не только тех, кто хранит веру в сердце и проявляет ее в своих поступках, но и тех, кто выполняет все наружные церковные обряды». В лютеранской Германии и Англии на заре Реформации бывало так, что среди народа приверженность католицизму была слабой, и в то же время степень проникновения протестантизма — скудной, но к концу XVI в. население успешно усвоило протестантские догматы. В этом отношении Соединенные Провинции отставали. Но намного более высокий уровень посещаемости протестантских церквей в лютеранской Германии и Англии был вызван не только намного более ранним началом официальной Реформации, но и тем, что посещение церковной службы носило «добровольно-принудительный» характер.

Регенты Голландии в 1587 г. пришли к выводу, что к реформатской церкви принадлежит только десятая часть населения провинции. По немецким или английским меркам это показалось бы скромным. Но если принять во внимание, что такой результат был достигнут без принуждения, что в Голландии было много протестантов некальвинистского вероисповедания и что многие люди просто опасались присоединиться к официальной церкви из-за сохранявшейся напряженной военно-политической обстановки, цифра в 10% выглядит довольно впечатляющей. Среди католиков было намного меньше желающих защищать старую Церковь либо тем или иным способом открыто заявлять о своей верности ей, что делало базу ее поддержки заметно слабее. Реформаты были, наголову превосходя всех остальных, главенствующей конфессиональной группой среди населения, как снова и снова показывали события после 1572 г. Более того, в некоторых крупных городах, таких как Делфт, Лейден или Дордрехт, так же как и в Гааге реформатов уже к концу 1580-х гг. насчитывалось около 20% населения. В Делфте, где 200 прихожан реформатской церкви составляли со своими семьями около 10% населения в 1583 г., к 1608 г. к ней принадлежали 1 600 человек, то есть, считая с семьями, около половины населения. Это был внушительный рост.