Читать книгу - "Царство юбок. Трагедия королевы - Эмма Орци"

должны поддаваться революционерам, и если мы их не одолеем, то они проникнут во дворец королей через наши трупы. Государь, мы должны продолжать жить, как короли, или умереть, как подобает королям!

Но на этот призыв отважной женской души Людовик ответил сдержанно, даже боязливо, и, когда с улицы донеслись дикие крики приближавшейся толпы, совещание все еще не привело ни к каким результатам. Королева, бледная, но по виду спокойная, вышла в соседнюю комнату и молча прислушивалась к робким советам министров и к новым сообщениям, приносимым с улицы. Народная толпа уже наполняла Версаль. Национальные гвардейцы братались с мятежниками; королевским гвардейцам грозили, их оскорбляли; нескольких из них толпа стащила с лошадей. На площади пред дворцом прогремело несколько ружейных выстрелов.

Королева подошла к окну. Она увидела на парижском шоссе облака пыли, лошадей, скачущих без всадников, которых толпа, по-видимому, убила; потом увидела черные, зловещие волны народа, двигавшегося с диким криком и воем. Кричащие, визжащие женщины с распущенными волосами грозно потрясали голыми руками; их глаза сверкали, губы произносили проклятия. Мужчины в разорванных блузах были с пиками, ножами, ружьями; среди них — национальные гвардейцы об руку с блузниками и с разъяренными женщинами. Слышались шум, яростные крики, пронзительный хохот, угрозы! Толпа приближалась. Кулаки бешено заколотили в железную решетку. Послышались визгливые женские голоса:

— Мы хотим во дворец! Нам нужно поговорить с булочником! Если нет другой еды, мы закусим кишками королевы!

Мария Антуанетта снова вошла в комнату короля. Ее лицо приняло суровое и упорное выражение; на губах играла презрительная улыбка, голова гордо откинулась назад.

— Государь, — сказала она, — они пришли. Бежать, как вы предполагали, уже поздно. Единственное, что нам остается, это — защищаться и спасти корону хоть для нашего сына, если нам самим суждено потерять ее.

— Есть еще выход: вернуть народ на путь долга, — кротко ответил король, — его обманули относительно нас, его восстановили. Надо попытаться уверить его в наших к нему чувствах.

Королева с минуту с ужасом смотрела в кротко улыбавшееся лицо короля, потом из ее груди вырвался громкий, горестный вопль; она отвернулась и пошла навстречу принцу Люксембургскому, капитану королевской гвардии, входившему в эту минуту в зал.

— Вы пришли доложить, что чернь завладела дворцом? — с гневом спросила она.

— Ваше величество, — ответил принц, — если бы это совершилось, я не был бы здесь: чернь войдет во дворец только через мой труп.

— Ах, — прошептала королева, — есть еще настоящие мужчины, есть еще храбрецы, которые защитят нас!

— Государь, я пришел за приказаниями, — сказал капитан королю, — когорты этих отвратительных мегер становятся все настойчивее, все бесстыднее. Тысячи рук ломятся сквозь решетку; в наших гвардейцев стреляют. Прикажете отразить нападение?

— Какая мысль! — возразил король, — Прикажу ли я напасть на женщин! Вы шутите, принц?

— Государь, — входя в зал, сказал де Ламарк, — эти женщины непременно желают говорить с вашим величеством и принести вам свои жалобы.

— Я выслушаю их, — сказал король. — Велите им выбрать из своей среды шесть депутаток и проводите их в мой кабинет.

— Государь, вы хотите дать аудиенцию революции? — воскликнула королева, удерживая его за руку, — Умоляю вас, не уступайте порыву своего благородного сердца! Не позволяйте грязным рукам этих фурий пачкать величие королевского достоинства! О, если мои мольбы что-нибудь значат для вас, не ходите! Пошлите одного из министров, чтобы он говорил от вашего имени, но не давайте аудиенции революции! Если это случится, — революция победит королевскую власть! О, не ходите! Не ходите!

— Но я уже обещал, я дал слово, Мария, — кротко возразил король, — эти женщины не должны думать, что я хотел обмануть их. Вот граф уже идет за мной.

Шесть женщин в грязных, запыленных платьях, с растрепанными волосами, ждали в кабинете короля. Они встретили его ожесточенными, мрачными взглядами, но его кроткий вид и ласковый голос произвели на них такое впечатление, что Луиза Шабли, уполномоченная, могла описать королю народную нужду и бедствия лишь в самых скромных и робких словах и просила его о помощи.

— Ах, дети мои! — сказал король. — Я не виноват в вашем несчастье. Завтра же прикажу выслать из Корбейля в Париж все запасы зерна и муки. Ах, если бы меня всегда слушались, если бы я мог за всем смотреть сам!.. Вы увидели бы, что ваш король любит вас, как отец — своих детей. Скажите своим товаркам, дети, чтобы они верили в искреннюю любовь своего короля и мирно разошлись по своим домам.

— Да здравствует король! Да здравствует наш отец! — закричали тронутые, умиротворенные женщины, выйдя из кабинета короля, но этот возглас не нашел в толпе сочувствия.

— Пусть король даст нам хлеба, тогда мы поверим в его любовь и вернемся в Париж! — кричали мегеры. — Напрасно булочник думает, что может накормить нас прекрасными речами!

— Если у него нет для нас хлеба, пусть даст нам на съедение свою булочницу! — крикнул блузник с пикой в руке.

— Чернь пришла требовать моей головы, — сказала Мария Антуанетта, обращаясь к бледным, испуганным министрам и придворным, окружавшим королевскую чету, — но я научилась от моей матери не бояться смерти и буду ждать ее твердо и мужественно.

За стенами дворца бушевало море людской ярости; вожаки революции разжигали страсти, подстрекая толпу к новым проявлениям безумной ярости, возбуждая ее против «булочника» и «булочницы». Женщины плясали с факелами в руках под дикие песни мужчин, высмеивавшие короля и грозившие смертью королеве.

А в залах королевского дворца по-прежнему сидели министры, слуги короля, беспомощные, трусливые,