Читать книгу - "Русский всадник в парадигме власти - Бэлла Шапиро"

В 1816 г. в программу обучения было введено повиновение лошади на шагу и на рыси, в 1817–1818 гг. перешли к боковым движениям и галопу с соблюдением дистанций; к 1819 г. русскими всадниками были освоены правильные аллюры и посадка. Наибольшие успехи были достигнуты Учебным эскадроном, что доказал смотр этого же года.

Еще в 1816 г. началась повсеместная постройка эскадронных манежей^[1416], где кавалеристы с большим энтузиазмом принялись за выездку лошадей — пока без знания этой малоизвестной в России науки, но с горячим желанием освоить ее. В 1817 г. к пятилетию победы в Отечественной войне был выстроен самый большой манеж Москвы — городской Экзерциргауз. В 1820 г. завершилось строительство манежа для Дворянского кавалерийского эскадрона^[1417]. Парадоксально, но этот манеж, один из обширнейших петербургских манежей, остался маловостребованным. Число дворян, желающих поступить в эскадрон, стало незначительным (ежегодно до 40 человек). При наводнении 7 ноября 1824 г. (самом разрушительном за всю историю Петербурга) пострадали здания конюшен эскадрона: они не подлежали восстановлению, угрожая разрушением^[1418]; погибла часть учебных лошадей. Был поставлен вопрос об упразднении эскадрона, поскольку «малое число дворян в него вступающих не вознаграждает издержек»^[1419]. Исход вопроса был очевиден, поскольку горячим сторонником упразднения был Николай Павлович^[1420].

Высвободившиеся средства великий князь планировал перенаправить на реорганизацию основанной в 1823 г. Школы гвардейских подпрапорщиков для юнкеров и нижних чинов. Школа, предназначенная для «готовящихся впоследствии украсить и подкрепить собою славную российскую гвардию»^[1421], была создана по его замыслу и состояла под его надзором; он же разработал проект школы и инструкцию для внутреннего управления. Августейший покровитель посещал школу ежедневно и лично наблюдал за ходом строевых и классных занятий. Преподавателями были офицеры гвардейского генштаба. Общими стараниями школа быстро развивалась.

Нужно отметить и открытие в этом же, знаковом для русской кавалерии году, военной кафедры (военного отделения) Царскосельского лицея. Выпускники отделения получали права окончивших Пажеский корпус и возможность поступить не на государственную, а на военную службу. Преподавание верховой езды было начато здесь в том же 1816 г.^[1422], но дисциплина не входила в военный курс^[1423] и была обязательна для всех лицеистов без исключения; курс длился весь срок обучения. Ею занимались в Царскосельском придворном манеже 3 раза в неделю, посменно, на лошадях расквартированного рядом Лейб-гусарского полка и под руководством его офицеров, которые на тот момент были одними из наиболее искушенных в кавалерийском искусстве^[1424]. «Мы стали ходить… в гусарский манеж, где, на лошадях запасного эскадрона учились у полковника Кнабенау, под главным руководством генерала Левашова», — вспоминал И. И. Пущин^[1425]. По мере взросления ученика передавали в обучение профессиональному берейтору.

В 1816 г. была введена кавалерийская подготовка и на периферии империи — в Финляндском топографическом кадетском корпусе, открытом с 1812 г., после присоединения Финляндии к Российской империи, в местечке Гаапаньеми на базе шведского Кадетского корпуса. Здесь кадеты обучались верховой езде и вольтижировке на лошадях собственного завода еще со 2‐й половины XVIII в. Верховая езда была строго обязательна к изучению, так как корпус готовил не только военных топографов; отсюда выпускались во все роды оружия и в Свиту^[1426]. В 1823 г. корпус был переведен в г. Фридрихсгам и переименован в Финляндский кадетский корпус.

В 1816 г. из Дворянского полка выпущены первые 12 воспитанников-казаков. Примерно в это же время (не ранее 1816–1817 гг.) налаживается работа с лошадью в первом казачьем военно-учебном заведении — омском Войсковом казачьем училище (открыто с 1813 г. для подготовки офицеров Сибирского казачьего войска из казачьих детей). Первоначально обучение проходило без материальной базы; занятия по фронтовой части состояли лишь в прохождении рекрутской школы (строевой подготовки); с 1814–1816 гг. воспитанникам были доступны лишь старые казачьи сабли и деревянные ружья-макеты. Затем для воспитанников выпускного класса ввели уроки фехтования и верховой езды под наблюдением урядников, для чего предоставлялись строевые казачьи или артиллерийские лошади^[1427]. Берейтор в штате отсутствовал, как и преподаватели узких специальностей^[1428]; вместо них преподавали отставные офицеры и казаки.