Читать книгу - "Избранное - Сол Беллоу"

в щель копьё, он ткнул им льву в морду. Лев тяжело навалился на столбики, на которых держалась платформа. Они завибрировали. Жердь под ногами Дахфу качнулась, но он удержал равновесие.

Из-за забора вновь полетели камни; некоторые угодили во льва. Прыгнув в сторону, он оказался как раз под клеткой из лоз. Будьте прокляты, все лозы на свете! Будьте прокляты, все на свете ползучие растения!

Стоя на задних лапах, лев вновь попытался ухватить нижний ободок клетки. На этот раз ему удалось, и он вцепился в лозы когтями. Ловким движением король набросил на него клетку. Лёжа ничком на краю платформы, я протянул руку, чтобы помочь королю вернуться в безопасное место. Однако он добрался туда без чьей-либо помощи.

— Ну как, Хендерсон? Ну как?

Со стороны загонщиков послышались крики. Запутавшись мордой в сетке из лоз, под тяжестью камней лев давно должен был повалиться на спину, но он все ещё стоял на задних лапах. Пучки шерсти у него на брюхе и под мышками напомнили мне тот ужасный эпизод на дороге к северу от Салерно, когда санитары на глазах у всех раздели меня догола и обрили из-за вшей.

— Ну что, ваше величество? Это Гмило?

— Плохо дело, — пробормотал король.

— Почему плохо? Вы его поймали. Какого черта? Что ещё случилось?

Но я уже и сам это понял. Пока задние лапы льва оставались на свободе, никто не мог приблизиться к нему, чтобы исследовать его уши.

— Да свяжите же ему лапы, кто-нибудь! — завопил я.

Стоя внизу, Бунам указующим жестом поднял вверх палку из слоновой кости. Оттолкнувшись от края платформы, король подпрыгнул и ухватился за трос, на котором висела клетка и который все ещё был закреплён у нас над головой. Шкив заскрипел. Лев все ещё наполовину оставался на свободе, и королю предстояло довести дело до конца. Никто не имел права встать между ним и покойным монархом.

Широко расставив ноги, Дахфу стоял на середине жерди, держась за трос.

И вдруг послышался треск. Трос лопнул, и Дахфу полетел вниз — прямо в объятия льва.

— Король! — отчаянно завопил я.

Я видел, как хищник вонзил в него когти. Видел, как брызнула кровь. Все же королю удалось скатиться со льва на землю. В мгновение ока я очутился возле него.

— Беда, Сунго, — пробормотал Дахфу.

Я стащил с себя тонкие зеленые шаровары, чтобы перевязать рану. Но кровь продолжала хлестать, как из ведра.

— Помогите! — взывал я к толпе. — Помогите!

— Я не справился, Хендерсон.

— Ах, король, о чем вы говорите? Сейчас мы отнесём вас во дворец. Дадим антибиотик, зашьём рану. Вы сами будете подсказывать, что делать: как— никак вы — без пяти минут доктор.

— Они не примут меня обратно. Это Гмило?

Я схватил верёвку и стреножил проклятого хищника. При этом я так и сыпал ругательствами:

— Мерзавец! Сволочь! Будь ты проклят!

Подошёл Бунам и осмотрел его уши. Потом, не оглядываясь, завёл руку за спину. Помощник вложил в неё мушкет. Выстрел снёс хищнику часть головы.

— Не Гмило, — прокомментировал король.

Похоже, он был рад, что тот, кто пролил его кровь, не был его отцом.

— Хендерсон. Позаботьтесь, пожалуйста, об Атти.

— Черт побери, король, вы сами о ней позаботитесь, когда поправитесь.

— Нет, Хендерсон, нет. Я больше не гожусь… в мужья. Меня полагается убить.

В толпе загонщиков уже стали раздаваться воинственные возгласы. Бунам не пускал их к нам.

— Наклонитесь поближе, — прошептал король.

Весь в слезах, я предоставил в его распоряжение моё здоровое ухо.

— Ах, король, король! У меня чёрный глаз. Я приношу несчастье. Небо послало вам в друзья не того человека. Я — разносчик чумы. Без меня все было бы хорошо. Вы — благороднейший человек на свете.

— Не валите с больной головы на здоровую. Все как раз наоборот. В первую ночь… тот труп принадлежал предыдущему Сунго. Он не справился с Муммой.

Дахфу с трудом поднял окровавленную руку и коснулся своего горла.

— Его задушили? Боже, какой ужас! А тот парень Туромбо, который не смог её поднять? Ага, он не хотел становиться Сунго, это слишком опасно. Эта роль предназначалась для меня! Меня подставили!

— Сунго является моим преемником.

— Не понимаю. О чем вы толкуете, ваше величество?

Он закрыл глаза и медленно кивнул.

— В отсутствие совершеннолетних детей мужского пола королём становится Сунго.

— Ваше величество! — Я не удержался и повысил голос, в котором звенели слезы. — На что вы меня обрекли? Нужно было предупредить меня. Так не поступают с друзьями!

— Со мной тоже… поступили…

— Слушайте, ваше величество, давайте я умру вместо вас. От меня никогда не было проку. Поздно взорвался сон души. Я слишком долго тянул и погубил себя общением со свиньями. Я — конченый человек. Мне ни за что не справиться с вашими жёнами. Так что через каких-нибудь пару дней меня отправят вслед за вами. Король! О король!

Но его жизнь была на исходе, и вскоре наступила разлука. Загонщики взвалили его на носилки, и мы двинулись к каменному домику в лощине, перед которым цвели кактусы.

В этом домике было две деревянных двери, которые вели в две маленькие комнатки. В одной положили мёртвого короля. В другую водворили меня. Я абсолютно ничего не понимал, но безропотно позволил им закрыть дверь с другой стороны и запереть на засов.

ГЛАВА 21

Когда-то, давным-давно, страдание имело для меня пикантный привкус. Позднее оно его утратило и стало попросту отвратительным. Но теперь, после смерти короля, страдание перестало быть объектом анализа и сделалось совершенно нестерпимым. Заточенный Бунамом и его оштукатуренным помощником в каменную хибарку в лощине, я лил горючие слезы и без конца повторял одну и ту же фразу — не то жалобу, не то проклятие: «Она (жизнь) досталась соломенным чучелам!» И дальше: «Её отдали на откуп чучелам и дебилам (то есть каждый из нас занимает чужое место)!»

Я был слишком слаб, чтобы задавать вопросы и только и мог, что проливать слезы. Неожиданно с пола поднялся человек.

— Это ещё кто, черт возьми? — вскричал я.

Человек поднял обе руки в предостерегающем жесте.

— Кто здесь? — повторил я — и вдруг узнал эту копну курчавых волос в форме японской пихты и длинные скрюченные конечности. — Ромилайу!

— Да, сэр.

Итак, ему не позволили улизнуть с письмом для Лили — сцапали, когда он пересекал черту города. Ещё до начала охоты сделали все, чтобы моё местопребывание осталось неизвестным!

— Ромилайу, король мёртв.

На его лице появилось сочувственное выражение.

— Какой человек, Ромилайу! Мёртв.

— Замечательный