Читать книгу - "Голландская республика. Ее подъем, величие и падение. 1477-1806. Том 2. 1651-1806 - Джонатан И. Израэль"

Слава и известность художников укрепляла городскую идентичность и гордость. Но, кроме пополнения «кабинетов» регентов, купеческой элиты и чиновников, ведущие художники были также востребованы для украшения большими, предназначенными для всеобщей демонстрации картинами ратуш, адмиралтейских зданий и других общественных учреждений. Такие заказы обычно хорошо оплачивались и приносили художникам большой престиж. Так как в 1650-72 гг. в Голландии и Утрехте, двух провинциях, являвшихся основными центрами художественной деятельности, не было штатгальтера, и партия-фракция Штатов нуждалась в средствах для наглядной пропаганды своих политических и социальных идей и ценностей среди публики, это привело к появлению в 1650-х гг. специфически нидерландского политического искусства — явления, особенно ярко выраженного в Амстердаме.

Самым грандиозным предприятием этого рода были картины, в которых нуждалась «Burgerzaal», общественная галерея новой амстердамской ратуши. Часть здания, как видно из ее панорамы, написанной Питером де Хогом около 1670 г., была открыта для доступа рядовой публики и случайных посетителей, даже собак. Братья де Греф и их коллеги из vroedschap'а всерьез обдумывали этот заказ, направленный, в первую очередь, на прославление «свободы» и республиканских ценностей. Они хотели, чтобы картины составляли единый сюжетный ряд и выбрали в качестве их сюжетов историю борьбы батавов за независимость против древних римлян. Это было любимой тематикой партии голландских Штатов, так как она подчеркивала голландский, а не городской партикуляризм, но обособляла Голландию от других провинций, идеализируя борьбу за свободу как центральную тему ее истории и не оставляя места для оранжистской пропаганды. Флинку, другу братьев де Греф и самому престижному художнику города — Рембрандт в некоторой степени находился в его тени — было поручено написать всю серию, но он умер в 1660 г., едва успев приступить к работе. Тогда vroedschap решил разделить заказ и распределить различные эпизоды батавской войны между разными художниками. Рембрандту поручили открыть ряд картиной с изображением заговора батавского вождя Клавдия Цивилиса против римлян. Картина была на короткое время вывешена в «Burgerzaal» в 1662 г., но навлекла на себя критические отзывы, после чего ее сняли и вернули художнику, так и не заплатив. Негативную реакцию вполне могла вызвать неуместная корона, которой Рембрандт увенчал Клавдия Цивилиса, и его доминирование в сцене — едва ли подходящая черта для консультативного, республиканского образа.

Центральная функция нидерландского республиканского искусства для общественных зданий заключалась в том, чтобы прославить общественную сознательность, неподкупность и гражданские добродетели. Самой подходящей в этом отношении считалась ранняя римская история, и она оставалась плодотворным источником вдохновения. Знаменитые римляне изображались как образцы неподкупности и общественной доблести. Известным примером была большая картина, написанная Фердинандом Болом в 1656 г. для бургомистерской палаты в Амстердаме, за которую он получил 1 500 гульденов; картина воспроизводит историю римского посла, который успешно сопротивлялся всем попыткам царя Пирра Македонского (Пирр был царем Эпира. — Прим. ред.) сначала подкупить, а затем запугать его. Картины Бола для здания адмиралтейства в Амстердаме носили аналогичный характер.

Естественно, волнующие события Восстания против Испании и исторические эпизоды, важные для местной городской идентичности, также заслуживали внимания. Главные помещения в ратушах Лейдена, Харлема и Делфта в 1660-х гг. подверглись обширной перепланировке, и, в то же самое время, были украшены большим количеством новых, созданных по заказу картин и гобеленов. Нидерландское республиканское искусство также преследовало цель превознести некоторых современных героев Нидерландской Республики, хотя, как правило, не самих ведущих регентов. Для общественных зданий было заказано лишь немного официальных портретов бургомистров или регентов, за исключением прекрасного группового портрета девентерского raad'а, почти уникального в своем роде, который написал в 1667 г. Герард тен Борх и который до сих пор висит в девентерской ратуше. Обычно портреты регентов-политиков, в том числе мраморный бюст де Витта, созданный Квеллином в 1667 г. и находящийся в наши дни в Дордрехтском музее, предназначались для частных собраний, как и картины с изображением хорошо известных регентов, действовавших от имени государства, такие как полотно Терборха с изображением приезда Адриана Паува в Мюнстер в 1646 г., или картина Каспара Нетшера с изображением приема ван Бевернингка испанской королевой в 1671 г. Явным отступлением от общепринятой практики была картина с изображением Корнелиса де Витта, «торжествующего в Мидуэе» (на которую жаловался Карл II), вывешенная в дордрехтской ратуше в 1670 г. Она просуществовала недолго, будучи уничтожена толпой во время бунтов 1672 г.

Регенты также не испытывали желания прославлять военные подвиги, так как общее настроение республиканского режима после 1650 г. заключалось в принижении военных ценностей и роли армии в жизни государства. В любом случае, воспевание военных деяний означало бы выдвижение на первый план образа принца Оранского, который до 1650 г. возглавлял армию, и других военачальников, которые — в тех случаях, когда они не были иностранцами — обычно являлись дворянами из других провинций, а не из Голландии. Таким образом, самой предпочтительной для прославления группой в публичном искусстве Республики во время первого безштатгальтерного периода были адмиралы, голландцы или зеландцы по происхождению, не принимавшие никакого участия в политическом процессе. Их превозносили как в живописи, так и в скульптуре. После Четырехдневного сражения в 1666 г. Фердинанд Бол получил заказ написать официальный портрет адмирала де Рюйтера, копии которого затем были вывешены во всех пяти адмиралтейских коллегиях Республики. Особое значение имели надгробные монументы, установленные Генеральными Штатами и Штатами Голландии и Зеландии в память о ведущих адмиралах, погибших в бою или умерших на службе Республики. После смерти Тромпа в сражении с англичанами в августе 1653 г. Генеральные Штаты решили увековечить его память, воздвигнув большой общественный монумент в Старой церкви в Делфте. В марте 1654 г. Генеральным Штатам были представлены на рассмотрение конкурирующие проекты авторства ван Кампена, Поста и Верхульста; выбор пал на проект Верхульста. Верхульст воплотил свой замысел, создав величественное надгробие в стиле барокко, облицованное мраморным барельефом с изображением последнего сражения Тромпа. Оно положило начало ряду других таких же роскошных адмиральских надгробий, установленных с пышными церемониями в Делфте, Амстердаме, Утрехте и в Зеландии. Самым великолепным из них было надгробие де Рюйтера, опять-таки созданное Верхульстом, которое было установлено в Новой церкви в Амстердаме, где находится и по сей день.