Читать книгу - "Русская революция. Книга 1. Агония старого режима. 1905—1917 - Ричард Пайпс"

«Капитулируя перед обществом, власть сделала колоссальный, неожиданный скачок. Самое большое, на что можно было рассчитывать, это на назначение какого-нибудь либеральничающего бюрократа. И вдруг — октябрист Протопопов, по существу чуждый бюрократическому миру. Для власти это была капитуляция, почти равносильная акту 17 октября. После министра-октябриста не так уж страшен будет министр-кадет. Быть может, через несколько месяцев мы будем иметь министерство Милюкова и Шингарева^[119]. Все зависит от нас, все в наших руках»⁴⁹.

Такого же мнения придерживалась почти вся пресса. Неофициальный курс акций в Петрограде с приходом Протопопова резко подскочил.

Вскоре этим радужным надеждам суждено было разбиться в прах. Назначение Протопопова было не капитуляцией монархии, а ловким политическим маневром. Двору предстояло созвать 1 ноября заседание Думы, так как, согласно конституции, требовалось ее одобрение бюджета. Предполагалось, что оппозиция воспользуется этой возможностью, чтобы возобновить наступление на правительство. С точки зрения двора, Протопопов был именно тем человеком, который может справиться с Думой. Как член октябристской партии и Прогрессивного блока он пользовался доверием оппозиции, с другой же стороны, при дворе прекрасно сознавали истинную сущность Протопопова — последовательного и преданного монархиста. Рекомендация Распутина служила гарантией благонадежности Протопопова. Он был человеком крайне тщеславным и, плененный честью, коей удостаивала его царская чета, едва ли мог взять сторону оппозиции. Императрица прекрасно понимала, как и почему Протопопов будет служить интересам двора: «Пожалуйста, возьми Протопопова министром внутренних дел, — уговаривала она мужа 9 сентября, — так как он один из Думы, это произведет на них впечатление и заткнет им рты»⁵⁰. По выражению Пареса, она хотела использовать «думца, чтобы обуздать Думу»⁵¹. Протопопов представлялся идеальным министром — рекомендованный Распутиным и все же приемлемый для Родзянко и Гучкова. Он, кроме того, произвел великолепное впечатление на короля Георга V и французов, возглавляя прошлым летом на Западе дипломатическую миссию. Николай предоставил Протопопову карт-бланш в управлении страной: «Ну, делайте что надо — спасайте положение»⁵². Поддерживаемый царем, ценившим его обходительные манеры и обаяние, и царицей, про которую говорили, что она хочет распоряжаться Россией, как будто это «их усадьба»⁵³, излучающий безграничный оптимизм в атмосфере всеобщего уныния, Протопопов стал настоящим диктатором.

Выбор, сделанный двором, оказался бедственным. Единственным достоинством Протопопова на высоком посту была его «способность приспосабливаться к людям, придерживающимся различных политических взглядов», — сравнительно редкое качество в России⁵⁴. И этот талант снискал ему многих сторонников. Однако руководило им тщеславие. Возгордившись назначением, он до предела использовал открывшиеся возможности: он был принят при дворе, он мог теперь снисходительно обращаться с прежними коллегами по Думе и вынашивать грандиозные планы реформ. Ему были дороги именно эти психологические стороны власти. Впоследствии, когда дела пошли хуже, другу, убеждавшему его уйти в отставку, он с негодованием заметил: