Читать книгу - "Хрущевская "оттепель" и общественные настроения в СССР в 1953-1964 гг. - Юрий Аксютин"

В действиях советского руководства видели эти причины только 3% опрошенных.

«Нам не следует влезать в их дела, надо в своих разобраться!» — считала Г.Д. Воронова, паспортистка Серпуховского районного ЖКО. В стремлении СССР во что бы то ни стало навязать свою волю видел причину кризиса М.А. Семенов, офицер из Раменского. Чувствовалась не только «напряженность в стране», но и «определенная агрессивность по отношению к ФРГ», — утверждал курский рабочий П.С. Коновалов.

«Разделили нацию, но зачем, мне не совсем понятно», — говорил техник трамвайного депо им. Баумана А.И. Харитонов. «Мы стали бояться сильного влияния Запада на социалистический строй», — полагал рабочий завода при ОКБ-2 О.В. Шеффер. «В ошибочной, какой-то маразматической внешней политике Хрущева» видел причину кризиса работник Нарофоминского шелкового комбината В.С. Данилович. В желании «сильнее зажать всех восточных немцев в кулак» — бывший дворянин С.Н. Гук.

«В заметном опережении уровня жизни в ФРГ» заключались причины кризиса по мнению М.М. Гурена, инженера комбината «Тулауголь» в Сталиногорске. Оговорившись, что в положении за границей не все для него было ясно («мало мы знали, лапшу нам вешали хорошо»), техник В.П. Платонов из Саратова причину данного кризиса видел в том, что «уровень жизни был разный у восточных и западных немцев».

Не понимали, что происходит, от 4,5 до 5% опрошенных.

«Причину кризиса никто не понимал», — утверждал шофер МИДа Г.В. Алексеев. Плохо в этом разбирался слесарь в/ч в Загорске-6 П.П. Рогожин. Мало информации было у конструктора предприятия п/я В2431 Ю.К. Игнатова. Что там было конкретно, не знала рабочая лыжной фабрики в Клину Л.Я. Титова. Но то, что конфликт был рядом, в Европе, ее настораживало. У учительницы из подмосковного Косино Н.Б. Косяк этот кризис вызвал чувство тревоги.

Не задумывались тогда над этим соответственно 12 и 10% опрошенных. «Слышал о кризисе, но эта информация в сознании не фиксировалась», — вспоминал позже офицер инженерно-авиационной службы Северного флота А.Т. Щепкин. «Все эти события были очень далеки от меня, и мне не хотелось думать об этом», — рассказывала Л.И. Гончарова из подмосковного Костино, никогда не интересовавшаяся политикой. «Совершенно не интересовало» это рабочего трамвайного депо им. Баумана В.А. Васильева. «Не интересовало» это и медсестру из в/ч 12122 в подмосковном поселке Заря А.П. Смирнову. «Не вникала, ибо была занята работой», заведующая железнодорожной столовой в Петрозаводске М.А. Гришина; «не вникал» и ее муж, летчик Аэрофлота С.Е. Барильский, — оба, кстати, члены КПСС. «Никогда не задумывался» над такими проблемами инженер ВНИИлитмаша А.В. Гавриленко. «Нас это не касалось, были свои проблемы» у слесаря Воронежской ГРЭС И.Н. Комова. Безразлично это все было для 17-летней работницы предприятия п/я 565 М.А. Харитоновой и ее близких, так как «большинство молодежи было не политизировано и увлекалось больше культурной жизнью».

Были не в курсе, не знали о кризисе соответственно 11 и 8% опрошенных. Находился в Китае геолог М.И. Тухтин. «Про дела в мире ничего не знал» слесарь Н.А. Бондарук из совхоза «Хмельницкий» на Украине. Ничего не слышал и не знал колхозный шофер К.С. Лебедев из села Троицкое-Татарово в Вязниковском районе Владимирской области.

Затрудняются ответить, ничего не могут вспомнить соответственно 11,5 и 8% опрошенных.

Очень высока доля тех, кто на заданный ему вопрос не ответил или ответил что-то невнятное. Таких оказалось 30-32% опрошенных.

Советские предложения объявить Западный Берлин «свободным городом» оценили положительно от 7 до 12% опрошенных.

Не поддержали от 4,5 до 5% опрошенных.

Опасался отторжения восточного Берлина столичный офицер В.А. Сорин. Считала, что «мы слишком потакаем немцам», научная сотрудница ВНИИЭСХ В.Ф. Полянская, «недопустимой уступкой Западу» — студентка филфака МГУ Г.С. Лукашенко.

Было все равно для соответственно 7,5 и 6% опрошенных. Не понимала «большой политики» сигнальщица Н.А. Белая с железнодорожной станции Терны. «Не наше все это», — говорила Е.П. Серова, шофер одной из столичных автобаз.

Затрудняются с ответом, в том числе потому что не знали или не помнят, 9-10% опрошенных.

Нет ответа на этот вопрос у 52-62% опрошенных.

На вопрос «Было ли вам известно тогда, что из восточного сектора Берлина в западный бегут граждане ГДР?» положительно ответили соответственно 11 и 10% опрошенных. Из передач иностранных радиостанций знал об этом шофер МИДа Г.В. Алексеев. «Про это по радио говорили», — вспоминает рабочая из Мичуринска М.Д. Биз-жина.

«Говорили, что это недобитые фашисты, эсесовцы», — вспоминала П.И. Кондратьева, работавшая тогда учительницей в Новгородской области. Не могла понять причины этого явления московская учительница М.Ф. Бодак, четырежды побывавшая там в командировках: «Живут они великолепно, в несколько раз лучше, чем мы в СССР, и продукты в Западном Берлине дороже, чем в Восточном».

«В Западном Берлине лучше жилось», — объясняла это бегство работница аптеки в Короче Курской области Г.С. Ковтунова. «Люди бегут туда, где им лучше живется», — соглашалась и учительница иностранных языков из Баку Ф.А. Павлюк. «В научных кругах говорили о перебежке многих немцев на запад и вообще рассказывали о великолепии ФРГ, но так как официальная версия была другая, мы не знали, где правда», — вспоминает Г.И. Белова, бухгалтер в одном из московских закрытых НИИ.

Но о том, что число этих перебежчиков за 8 лет превысило 2 миллиона, знало от 1 до 4% опрошенных.

Товарищи по инженерно-авиационной службе Северного флота говорили А.Т. Щепкину о переходе людей из нашей зоны оккупации в Западный Берлин. По слухам, делали они это потому, что там «жизнь лучше», что «капиталисты живут припеваючи». Знал о переходе людей через Западный Берлин в западные зоны рабочий Красногорского оптико-механического завода В.Д. Бакин. Делал вывод об этом из статей о ГДР и ФРГ в справочниках и ежегодниках Большой советской энциклопедии Б.С. Виневич из Фрязино. «Не мудрено, они ведь от нас бежали!» — говорил техник трамвайного депо им. Баумана А.И. Харитонов. Разделял мотивы беглецов техник на строительстве столичной ТЭЦ-22 В.М. Доронкин.

Ничего не было известно о массовом бегстве из Восточного Берлина в Западный соответственно 19,5 и 32% опрошенных. «Откуда я могла знать такую информацию?» — спрашивала работница Бабушкинскою райздрава П.П. Хлопцева. Не знал и сегодня не верит этому А.В. Митрофанов, инженер Московского энергетического института: «Откуда 2 миллиона? Во всей ГДР было 17 миллионов!».

Нет ответа на этот вопрос у 48-51% опрошенных.

Возведение стены вокруг Западного Берлина в ночь на 13 августа 1961 г. одобрили соответственно 24 и 39% опрошенных.

«Нас тогда убедили, — вспоминал офицер Э.В. Живило, — что через Западный Берлин уходили ресурсы, а взамен поставлялись агенты». «Нужно было помочь стране, в этом сильно нуждающейся», — говорил работник ФИ АНа Л.А. Ипатов. «Чтобы враги с Запада не пролезли», — объясняла рабочая А.С. Авилова из Мытищ. «Это хорошо, лазутчики перестали ходить», — думала П.И. Кондратьева, работавшая тогда учительницей в Новгородской области. «Конечно, это защита от врагов мира», — полагала Н.А. Торгашева из Рузаевки в Мордовии. «Ежели свой огород плетнем не огородишь, урожая не соберешь», — говорила М.И. Вознюк, кочегар на кирпичном заводе в Райчихинске (Амурская область).