Читать книгу - "Громбелардская легенда - Феликс В. Крес"

На этот раз уже не слышалось размеренного чавканья копыт в грязи. Она мчалась по тракту, словно гонец легиона. Немного отдохнув в Бадоре, она поехала дальше, в Громб — уже медленнее, попеременно рысью и шагом.

Бандитов на тракте она не встретила. Но могла. Маловероятно, чтобы разбойники продирались через горы от самого перевала Стервятников. Хотя — ведь она не знала их планов. То, что они были из Тяжелых гор, ничего не значило. Они могли идти куда угодно. Хоть на Тройное пограничье.

Ей было интересно, как армия возьмется за дело?

Громб она не любила, поскольку не находила там для себя ничего хорошего. Но тем не менее в этом городе она бывала чаще всего, поскольку обычно вела свою охоту в радиусе двадцати с небольшим миль от Громба.

Она знала одно имя… вернее, знавала когда-то, а сейчас почти забыла. Но человек, носивший это имя, в Громбе был хорошо известен. Он был оружейником и изготавливал клинки, которые пользовались большим успехом.

Ну да. Однако в Громбе она не показывалась уже давно. Да и раньше она никогда не искала встречи с этим человеком.

Может быть, что-то изменилось?

Она спросила о нем в трактире.

— Оружейник? — Трактирщик удивился, словно впервые слыша о такой профессии, и глубоко задумался. — Оружейник…

Она пододвинула к нему серебряную монету.

— Оружейник, — повторила она. — Тот, кто делает оружие. Совершенно неизвестная в Громбе профессия. На каждой улице живут, самое меньшее, двое. Не считая Железного переулка.

До трактирщика дошло, что женщина знает Громбелард и сам Громб не только по слухам.

— Я не понял, госпожа… — пробормотал он. — Я плохо понимаю кинен.

— Оружейник, — сказала она, на этот раз по-громбелардски; у нее был отчетливый армектанский акцент, но местным языком она, вне всякого сомнения, владела неплохо. — Мне нужен лучший оружейник в Громбе. Что? Теперь наверняка скажешь, что у меня плохое произношение?

Она бросила ему еще одну монету.

— Но у меня еще и хорошее настроение… пока. Итак?

— Здесь живет несколько известных…

— Самый лучший. Знаешь, что означают слова «самый лучший»? Скажи, корчмарь, ты или такой глупый, или такой жадный? Скажи прямо, и, может быть, мы наконец договоримся?

— А если жадный? — решительно спросил он.

— Мне это нравится! — обрадовалась она. — Это за откровенность…

Он вытаращил глаза при виде трех золотых монет.

— …а это за мое потерянное время, — закончила она, ударив по прыщавой роже с достойной уважения силой.

Гости (какие-то неприятного вида типы) за ближайшими столами, с интересом следившие за разговором, радостно завопили, когда корчмарь грохнулся затылком о стену, хватаясь за скулу.

— Эй, красотка! — с хохотом бросил один из посетителей. — Иди прямо на рынок! А там спрашивай первого встречного, из тех, что везде болтаются! Каждый тебе скажет! У твоего оружейника там, неподалеку, свой дом!

Она махнула рукой в знак благодарности. Когда она шла к двери, в зале все еще царило веселье. Кто-то по пути похлопал ее по плечу, кто-то по заду, но не с целью домогательства, а в знак уважения.

— Красотка! — крикнул кто-то еще. — Давай вечерком сюда! Золото у тебя есть, в кости сыграем!

Ведя коня под уздцы, она пошла в сторону рынка.

Между прилавками с воплями носилась чумазая детвора. Детей было полно везде, но на рынке, где много чего происходило, а порой удавалось кое-что стянуть, бегала целая орава. Она подставила подножку одному из сорванцов, а когда он грохнулся о землю, разбив себе нос, бросила ему медяк, задав тот же вопрос, что и трактирщику. Он показал пальцем нужное направление. С пальца слезал ноготь, раздавленный, видимо недавно, чем-то тяжелым.

— Веди! — приказала она.

Щенок протянул руку, собираясь повести ее за собой, но она отшатнулась, отпихнув его сапогом. В Дартане она избавилась от вшей, и у нее не было никакого желания обзавестись ими снова.

— Держись подальше, жабеныш, — предупредила она.

Дом стоял на узкой улочке, второй от рынка. Прогнав мальчишку, она внимательно осмотрела здание, стараясь его запомнить. Потом взяла колотушку.

Знаменитому оружейнику было лет пятьдесят пять — шестьдесят, он был коренастым, пышущим здоровьем, хотя и не слишком высоким человеком. Он принял ее вежливо, но сразу дал понять, что любой гость, не являющийся клиентом, пусть даже женщина, и притом чистой крови, отнимает у него время. Она вспомнила беседу с корчмарем и подумала, что на этот раз пустых разговоров не будет.

— Я вижу, мое армектанское имя не произвело на тебя впечатления, — прямо сказала она. — Здесь, в Громбеларде, меня называют Охотницей. Меня прислал к тебе, мастер, князь гор. Естественно, Л. С. И. Рбит.

Оружейник бросил на нее быстрый испытующий взгляд, но тут же снова обрел спокойный, почти безразличный вид.

— Басергор-Кобаль? — медленно проговорил он, наморщив лоб. — А ты, госпожа… Хм, я слышал эти имена, а как же… Но я не знаком с теми, кто их носит.

Она поняла, что он ее не знает. Он был осторожен. Что ж, она ведь сказала Эгедену правду: Басергор-Крагдоб не окружал себя дураками.

Не говоря ни слова, она показала на свои глаза, потом на колчан и лук, наконец без лишних церемоний приподняла куртку и рубашку, предъявив спину с многочисленными следами когтей.