Читать книгу - "Вампиры: Опасные связи - Танит Ли"

— Что предъявить?

— Для начала — угроза здоровью стареющего сенатора. Что-нибудь придумаем. Главное — не потеряй ее, — ответил Брэшер и огляделся по сторонам. Ни сенатора, ни Хисако нигде не было видно, — Проклятие. Куда они пропали? Смотри за входом, — приказал он.

Брэшер поставил на подоконник фужер, который все это время баюкал в руках, и целенаправленно пошел туда, где в последний раз видел сенатора и его неотразимую гостью.

Дверь на террасу была открыта, Брэшер встал так, чтобы видеть, что происходит снаружи. Когда его глаза привыкли к темноте, он разглядел две фигуры у балюстрады. Инспектор не знал, как поступить. Он чувствовал себя вуайеристом. Хисако приблизилась к сенатору и стянула с рук длинные, по локоть, перчатки. Было что-то зловещее в том, как она обнажала свои руки, и это не ускользнуло от Брэшера. Он все еще не мог придумать, что ему делать дальше. Инспектор кашлянул и вышел на террасу. Сенатор увидел Брэшера и отступил на шаг, установив некоторую дистанцию между собой и прекрасной искусительницей. Но он не был доволен.

— В чем дело? — пролаял Мэнхем.

Не успел Брэшер придумать отговорку, как Хисако потянулась к сенатору, обхватила его голову руками и одарила старика страстным поцелуем в губы. Затем японка отступила на шаг и отвесила низкий поклон. Легкая улыбка заиграла на ее губах, провоцируя полицейского что-нибудь предпринять. Одним движением, которому позавидовала бы Джипси Роуз Ли, Хисако сорвала с себя кимоно и бросила его на пол. Под кимоно на ней было трико, которое подчеркивало все изгибы и выпуклости ее безупречного тела. Сенатор начал терять самообладание.

— Что здесь происходит? — громко спросил он, но никто и не подумал ему ответить.

Не спуская с Брэшера своих гипнотических глаз, Хисако отбросила в сторону щедро опрысканный лаком парик. Без парика она была абсолютно лысой. Но даже это ничуть не влияло на ее поразительную красоту. Брэшеру удалось втянуть в легкие небольшую порцию воздуха.

— Детектив инспектор Брэшер. Не могли бы вы составить мне компанию и проехать со мной в участок? Я бы хотел задать вам… — Он умолк и почувствовал себя круглым дураком.

Хисако медленно приблизилась к инспектору.

— Не думаю, инспектор. У меня другие планы, — ласково сказала она.

До того, как у Брэшера появился шанс пошевелиться, японка нанесла ему молниеносный удар в горло. Брэшер отлетел назад и сбил стойку с большим цветочным вазоном. Звук разбившейся керамики сорвал с места двух вооруженных пистолетами охранников. Но Хисако была уже в движении. Первый выбежавший на террасу охранник был встречен мата-гери, который отбросил его на стену. Второй решил, что это как раз тот случай, когда лучше сначала стрелять, а потом задавать вопросы.

Хисако проделала сальто назад, и ее ступня ребром обрушилась на его шею. Пистолет выстрелил, но пуля не задела японку. Подоспела подмога. Но охранники сенатора не шли ни в какое сравнение с их изящным смертоносным противником.

Прибыв на место, Дженет увидела перелетающего через балюстраду мужчину. Если уж тренированные американские охранники со своими пистолетами не смогли ничего сделать, то она со своей дубинкой вряд ли чего-нибудь добьется.

Дженет метнулась в сторону и спряталась за массивной дверью из дерева, что вела в холл. Она видела, как Хисако рванулась в ее сторону. Сержант всем телом бросилась на тяжелую дверь и с удовлетворением услышала, как ничего не ожидавшая японка врезалась в портал. Сила удара отбросила Хисако через всю комнату.

Дженет не мешкала. Японка уже очухалась и начала вставать на ноги. Сержант схватила бронзовую статуэтку Джона Уэйна и бросилась в атаку. Увесистое воплощение человека, являющегося украшением своего времени, усиленное весом сержанта полиции и силой ускорения от прыжка, обрушилось на голову Хисако. Звук удара бронзы о голову японки эхом разнесся по холлу.

Обессилившая Дженет опустилась на пол и неотрывно смотрела на открытую рану в голом черепе Хисако.

Она оставила японку на попечение охранников и отправилась на поиски Брэшера. Инспектор сидел на корточках рядом с сенатором. Он посмотрел на подошедшую Дженет и сказал:

— Вызывай «скорую», сенатор подхватил заразу.

Хисако являла собой чудо с медицинской точки зрения. Рана в ее голове затянулась с поразительной скоростью.

Прошло всего четыре часа после того, как Дженет вывела ее из строя, а от зияющей раны остался только неровный красный рубец.

Сенатор не мог похвастать подобными достижениями. У него появились симптомы, которые были уже очень хорошо знакомы Брэшеру и Дженет.

У докторов были одни вопросы без ответов. Самое лучшее, что они смогли придумать, это то, что тело Хисако по сути своей другое; что оно стало функционировать более эффективно и, неохотно добавляли они, усовершенствовалось. Самым интересным относительно ее иммунной системы оказалось то, что она работала через лимфатические железы. Это объясняло смерти тех, кому «посчастливилось» войти в физический контакт с японкой.

Незадолго до полуночи умер мучительной смертью сенатор, буквально разложившись на глазах. Это был день медиков. Они уже называли заболевание, которое тотально уничтожало иммунную систему жертвы, «синдром Хисако» и наперебой добивались чести придумать ей латинское название. Хисако заперли в одиночной камере до той поры, пока в госпитале для нее не приготовят защищенную от микробов среду обитания.

Дженет перечитала законченный рапорт о событиях прошедшего дня. Она испытывала искреннее сочувствие к арестованной. Это, должно быть, был ужасный опыт для Хисако. Ее всю жизнь содержали в герметичной капсуле. С ней обращались, как с подопытной морской свинкой. Каким-то образом ей удалось коснуться другого человека, и этот человек, мужчина или женщина, умер, сгнил или усох на ее глазах. Дженет могла представить, какая ярость бушевала в душе японки.

Из личного дела Хисако следовало, что ее интеллектуальный уровень намного выше среднего. Она владела несколькими языками и по результатам тестов могла иметь степень доктора философии. Интеллект и изоляция сформировали разум Хисако, но она не имела ни малейшего понятия об укладе жизни вне капсулы. И виной всему этому была бомба, которую американцы сбросили на ее дом.

Каким-то образом сенатор Мэнхем стал ответственным за все ее беды, и она вознамерилась уничтожить его.

Команде гребцов и другим просто «повезло» оказаться на ее пути.

Дженет убрала рапорт в стол и собралась уходить, когда зазвонил телефон: Хисако стало плохо и она просила сержанта навестить ее. Дженет колебалась. Несмотря на сочувствие, ей не хотелось оказаться в непосредственной близости от арестованной. Дженет встряхнулась. Какой от этого может быть вред?

Войдя в камеру, Дженет задохнулась от гнилостного запаха, который проникал даже сквозь хирургическую маску. Хисако в смирительной рубашке лежала на койке, повернувшись лицом к стене. Ее лысая голова уже покрылась темными пятнами и тошнотворными, покрытыми слизью волдырями. Хисако перевернулась на другой бок, чтобы видеть Дженет. Сержанта потрясла перемена, произошедшая с прекрасным лицом японки. Оно раздулось и стало похоже на ярко-красную тыкву. Глаза, которые еще несколько часов назад были чистыми и яркими, теперь слезились и лихорадочно блестели. Безупречный рот превратился в окруженный гноящимися язвами кратер. Хисако медленно села и, оттолкнувшись от койки, встала на ноги. Без видимых усилий она напрягла мускулы, и смирительная рубашка разорвалась и упала на пол.