Читать книгу - "Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин"

Жил он один, но много разъезжал с некоторыми из младших хоббитов, к которым Бильбо был привязан, и продолжал их «поощрять». Главными из них были Мериадок Брендибак (обыкновенно звавшийся Мерри), Фродо Тук и Одо Болджер.[3] Мерри был сыном Карадока Брендибака (кузена Бинго) и Иоланды Тук и тем самым кузеном Фродо, сына Фолко (чьей сестрой была Иоланда). Фродо, или Фродо Второй, был праправнуком Фродо Первого (иначе известного как Старый Тук) и наследником и довольно отчаянной надеждой Норы Туков, как звался этот клан. У Одо тоже была мать из Туков, и он приходился двум другим троюродным братом.[4] С ними Бинго и разъезжал (часто в неопрятной одежде) и исходил весь Шир. Он часто бывал в отлучке. Но он продолжал тратить деньги расточительно, и впрямь расточительнее, чем Бильбо. И их всё ещё, казалось, было вдоволь, так что чудачества его, естественно, спускали, насколько возможно. Со временем, правда, стали примечать, что и Бинго являет признаки доброй «сохранности»: внешне он удерживал облик крепкого, рослого и ладно сложённого хоббита, только-только вышедшего из «недорослей». «Иным всё везенье», — говорили они, разумея это завидное сочетание наличности и сохранности, но не придавали тому никакого особого значения, даже когда Бинго стал подходить к более степенному возрасту в 50 лет.

Сам Бинго, после первого потрясения утраты и перемены, скорее наслаждался тем, что сам себе хозяин и господин Бэггинс из Бэг-Энда. Какое-то время, и впрямь несколько лет, он был очень счастлив и не много думал о будущем. Он знал, конечно, если не знал никто другой, что деньги не безграничны и быстро тают. Деньги уходили в те дни на диво далеко, и многое можно было раздобыть и без них, но Бильбо за шестьдесят лет сделал большие набеги на своё наследство и нажитые сокровища и спустил по меньшей мере 500 золотых на то последнее Угощение.[5] Так что конец пришёл бы рано или поздно. Но Бинго не тревожился: глубоко внутри, хоть и подавленное, в нём всё ещё оставалось желание последовать за Бильбо или, во всяком случае, покинуть Шир и уйти в синюю даль или куда заведёт случай.

Однажды, думал он, он так и сделает. По мере того как он подходил к 50 — числу, что почему-то казалось ему значимым (или зловещим): во всяком случае, именно в этом возрасте приключение впервые настигло Бильбо, — он стал думать об этом серьёзнее. Он чувствовал беспокойство. Он, бывало, разглядывал карты и гадал, каково там, за их краями: хоббичьи карты, что делались в Шире, не простирались далеко на восток или запад от его границ. И он начал порой ощущать некое истончение, будто его растянули на множество дней, недель и месяцев, а сам он там как-то не вполне присутствует. Объяснить это Гэндальфу яснее он не мог, как ни старался. Гэндальф задумчиво кивал.

Гэндальф снова взял обыкновение наведываться к нему — тихо и тайно, и обыкновенно когда никого не было поблизости. Он выстукивал условный знак в окно или дверь, и его впускали: к его приходу обыкновенно было темно, и, пока он гостил, наружу не выходил. Уходил он снова, часто без предупреждения, либо ночью, либо ранним-ранним утром до восхода. Единственными, кто, кроме Бинго, знал об этих визитах, были Фродо и Мерри; хотя, без сомнения, народ в округе ловил взглядом, как он идёт по дороге или полями, и чесал в затылке, то ли пытаясь вспомнить, кто он, то ли гадая, что он затевает.

Гэндальф объявился снова впервые года через три после ухода Бильбо, оглядел Бинго, выслушал мелкие новости Шира и вскоре ушёл опять, видя, что Бинго всё ещё вполне устроен. Но он возвращался раз или два каждый год (кроме ещё одного долгого перерыва почти в два года) вплоть до четырнадцатого года. Бинго было тогда 47. После того он стал приходить часто и гостить дольше.[6] Он начал тревожиться о Бинго; да и странные вещи творились. Молва о них стала достигать ушей даже самых глухих и захолустных хоббитов. Бинго слышал куда больше всякого иного хоббита Шира, ибо, конечно, продолжал привычку Бильбо привечать гномов и чудных пришлецов и даже изредка навещать эльфов. Его близкие друзья Мерри и Фродо, во всяком случае, верили, что эльфы к нему дружественны [взято в скобки во время написания: и что он знал некоторые из их немногих укромных мест. Это и впрямь было чистой правдой. Бильбо научил Бинго всему, что знал сам, и даже наставил его в том, что узнал из двух эльфийских языков, употребительных в те времена и в тех местах (эльфами между собою). Эльфов в самом Шире было очень мало, и видел их редко кто, кроме Бильбо и Бинго. Это во время написания было заменено на:] и что он знал кое-что об их тайных языках — выученных, вероятно, у Бильбо. И они были совершенно правы.

И эльфы, и гномы были встревожены, особенно те, что изредка приходили или проходили мимо, явившись издалека, с Востока или Юга. Однако они редко говорили что-либо вполне определённое. Но они постоянно поминали Некроманта, или [Тёмного Владыку >] Врага, и порой ссылались на Землю Мор-дор и Чёрную Башню. Казалось, Некромант снова приходит в движение и что уверенность Гэндальфа, будто Север будет избавлен от него на многие века, не оправдалась.[7] Он бежал из Лихолесья лишь затем, чтобы снова занять свою древнюю твердыню на Юге, близ середины мира в те дни, в Земле Мордор, и ходил слух, что Чёрная Башня воздвигнута заново. Уже его власть снова выползала на земли, и горы и леса омрачались. Люди были беспокойны и двигались на Север и Запад, и многие, казалось, ныне отчасти или вполне под владычеством Тёмного Владыки. Были войны, и было много пожаров и разорения. Гномы росли в страхе. Гоблины снова множились и появлялись вновь. Тролли нового и наизлобнейшего рода бродили окрест; поговаривали о великанах — Большом Народе, только куда крупнее и сильнее Людей, [?обычного] Большого Народа, и не глупее, а и впрямь нередко полных хитрости и колдовства. И были смутные намёки на существа или твари ужаснее гоблинов, троллей или великанов. Эльфы исчезали или неуклонно странствовали на запад.

В Хоббитоне стали поговаривать о чудном народе, что бродил окрест и часто забредал за границы. Нижеследующий отчёт о разговоре в «Зелёном Драконе» в Приречье однажды вечером [примерно в это время >] весной 49-го?