Читать книгу - "Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова"

что-то понять, — тяжелое испытание. Я для тебя такого не хотела. Так что предлагаю завтра открыть шкатулку и, если даже там нет кольца, отправить тебя вечером домой, а когда настанет время, вернешься, и тогда уже сделаем все как положено.

Я не нашелся, что на это ответить, и, выдавив из себя самый одобрительный взгляд, тихонько кивнул. Тетушку это вроде устроило, хотя она, скорее, как всегда, просто сделала вид. Но никто из нас не захотел продолжать этот разговор, и пару часов спустя, принеся ужин мне в комнату, она больше ничего мне не сказала.

Похмелье отступило лишь глубокой ночью. Не знаю, сколько времени я вертел в руках дневник, — так и не сумел объяснить себе, почему не смог его открыть. Максимум, на что я был способен, — это переложить его в свою дорожную сумку. В надежде, что новый день, или ярмарочная суета, или, может быть, встреча с леди Ланой придадут мне сил его прочитать. Пусть и на обратном пути домой.

* * *

Ранним воскресным утром выйти на ярмарку не получилось. Тетушка суетилась и наряжалась почти до полудня. На все мои причитания, что мы идем туда просто вскрыть шкатулку, я выслушал лекцию об абсолютном непонимании женской души и о важности нарядов. Я подозревал, что, возможно, дело крылось как раз в мистере Чопсли. В детстве мы постоянно ходили с тетушкой к ярмарочным лоткам. Не отрицаю, обычно по воскресеньям надевались лучшие наряды, но такой скрупулезной подготовки за ней я никогда не замечал. У меня возникло ощущение, что Люсильда собирается на званый прием к местному древнему лорду.

На маленькой и уютной центральной площади суетились люди, бегали дети, собралось очень много народу, откуда-то доносился запах сладких специй. Под палящим послеобеденным солнцем на небольшом возвышении из бочек трое ребят весело играли на скрипках какую-то энергичную мелодию. Ветерок приятно орошал брызгами из фонтана.

В толпе я заметил леди Лану Дэ Норт, и по вискам пробежал ледяной пот. Я не очень понял, что это было, — возможно, именно то, что называют похмельным стыдом? С одной стороны, меня тянуло подойти к ней, но какое-то глубинное чувство стучало в груди: «Спрячься». Словно заметив мою растерянность, Люсильда быстро провела нас через центральную линию ларьков и завернула в прилегающий к площади проулок. Здесь было не так многолюдно.

Мы вывернули около прилавка с бело-зеленым полосатым тентом. В обилии хвойных веток стояли бутылочки всех форм и размеров, кузины весело суетились. Завидев нас, Мари замахала руками и, подскочив, расцеловала меня в щеки — вчерашней перепалки как и не было вовсе. Они с Лиззи заставили меня перепробовать почти все их лимонады, а одну особенно невкусную бутылочку допить целиком. Мари косилась на меня, постоянно переспрашивая: «Почему не пьешь? Не нравится?» Уж очень мне не хотелось вести с ней неприятные беседы, и, допив бутылку залпом, я предложил тетушке дойти все-таки до мистера Чопсли.

Его прилавок был совсем недалеко, но за те несколько метров, пока мы к нему шли, с меня словно слетела черная тяжеленная накидка тоски. На душе полегчало, и даже вроде уличные краски стали как-то ярче. Не думаю, что это было связано с приближающейся разгадкой содержания шкатулки. Но других объяснений в голову не шло.

— Это вы правильно сделали, что ко мне ее принесли!

— Ох, мистер Чопсли, я сразу подумала, что подобные замки в нашем округе никому вскрыть не под силу, кроме вас!

— Она же пропавшему вашему племяннику принадлежала, да?

Мистер Чопсли хоть и обращался к тетушке, но смотрел, не отрываясь, мне прямо в глаза. Я даже на мгновение подумал, что, может, он какая-то наша дальняя родня? И откуда у всех взялась привычка сверлить меня взглядом?

— Она принадлежала моему брату, да, — не дожидаясь ответа тетушки, решил я влезть в разговор.

— Сириус, кажется, да? Не довелось мне, увы, пообщаться с ним, но, насколько Люсильда рассказывала, ему все книги да бумаги интереснее, мое же ремесло совсем другого толка, неинтересно ему было бы. А вы, молодой человек? Надолго ли к нам? Тоже овраги посмотреть?

— Мистер Чопсли! Да что со всеми такое!

Люсильда, видимо, окончательно возомнившая своим долгом беречь мой дух, сунула старичку шкатулку, наградив заодно сердитым взглядом.

Заболтав его повседневными заботами, больше к теме Сириуса мы не возвращались, и в какой-то момент я отошел от них чуть в сторону, раздумывая, что, наверное, хорошо бы было все выяснить раз и навсегда. Возможно, стоит прочитать дневник и уехать? С кольцом или без него. Но ведь в дневнике могут быть описание ужина или завтрака, упоминание каких-то глупых дел, которыми он планировал заняться, и на этом все. Мне не верилось, что исчезновение брата связано с какой-нибудь загадочной историей, а значит, и последняя запись будет унылой и будничной. Принесет ли мне это спокойствие и ощущение завершенности? Как вдруг раздался тихий глухой щелчок.

— Вот, держите, пожалуйста.

Мистер Чопсли протянул мне шкатулку с небольшим колышком, препятствующим ее повторному защелкиванию.

— Будем надеяться, что там есть то, что вы ищете.

Мы с тетушкой вернулись к прилавку кузин. Мари куда-то убежала, Лиззи разговаривала с покупателем. Зайдя за стойку и устроившись на табурете в глубине под тентом, я открыл шкатулку.

Меня окатило холодом. Я переворошил содержимое и для пущей достоверности вытряхнул себе на колени. В шкатулке не было кольца. Тетушка нависла надо мной, прижав руки ко рту. Я был рад, что она ничего не говорила. Холодный пот отчаяния все еще стучал где-то в затылке. Не понимаю. Я был абсолютно уверен, что кольцо окажется внутри. Я всегда знал, как он думает, и всегда каким-то образом чувствовал, куда он складывает вещи, имеющие для него какую-то ценность. Да, он враждовал с отцом, да, наша матушка отреклась от него после его выходки, но я не думал, что он мог выкинуть кольцо, и тем более не думал, что он мог его носить и исчезнуть вместе с ним, а значит, шкатулка — единственный вариант. От обилия мыслей голова закружилась. Я сделал глубокий вздох и решил осмотреть содержимое.

В шкатулке хранились документы, удостоверение личности (с ужасным фотопортретом: вид у Сириуса был такой растрепанный, что никто, посмотрев на эту фотокарточку, никогда бы и не подумал, что он имеет какое-либо отношение к древним родам или у него есть образование либо даже приличные манеры; матушка ненавидела этот снимок), пара писем, несколько золотых монеток и женская заколка. Длинная, острая, словно жало, с резной золотой бабочкой, украшенной россыпью мелких фианитов.