Читать книгу - "Ведовская страсть - Елена Соловьева"

Дмитрий вышел из себя:

— Я, кажется, просил говорить прямо?! Не беспокойся, Селиванов не упадет в обморок, как кисейная барышня.

— Поражение спинного мозга затронуло нижнюю часть тела. У тебя произошла полная утрата моторной функции и чувствительности ниже области поражения, — на одном дыхании проговорил Александр.

Дмитрий угрожающе рыкнул и сжал кулаки.

— Я не смогу ходить?

— Нет, — прошептал Александр.

— Это окончательный диагноз? — переспросил Дмитрий, все еще надеясь на лучшее.

Тихомиров осторожно присел на краешек постели больного и спрятал лицо в ладонях.

— Пока ты был в коме, я навел справки, обзвонил все клиники. Полное восстановление спинного мозга невозможно. Однако, новые методики лечения, такие как протезирование и лекарственные препараты нового поколения, улучшающие регенерацию тканей, помогут улучшить функции оставшихся нервов. Сейчас, когда ты пришел в сознание, тебя переправят в частную клинику в Германии, где тебе вживят имплантат — он заменит часть позвоночника, переломанного во время аварии.

— Что дальше?

— После операции тебя переведут в реабилитационный центр — там тебе помогут освоиться с новыми условиями жизни, улучшат работу оставшейся мышечной силы.

Услышанное не умещалось у Дмитрия в голове. Он плотно сжал зубы и процедил:

— Дурдом для выживших?..

— Не ерничай, — попросил друга Александр. — В центре работают хорошие специалисты: да, в том числе и психологи. Пойми, тебе понадобится вся сила духа, чтобы вновь начать жить нормально.

Лицо Дмитрия побагровело, руки стиснули край простыни. Глаза его полыхнули бешенством.

— Ты действительно считаешь такую жизнь нормальной!? Я теперь инвалид, разве ты не понимаешь, что это для меня значит?

В самых своих жутких кошмарах Селиванов не мог представить, что с ним случится подобное. Как же так? Ведь он — атлет, сильный и ловкий, ему завидуют мужчины, его боготворят женщины. Что же Дмитрий Селиванов представляет собой сейчас?

Перекошенное лицо друга подсказало Александру, какие тяжелые думы роятся в голове обреченного пациента.

— Ты сам сказал, что никогда не сдаешься, — заметил Тихомиров. — Пора перейти от слов к делу.

Дмитрию пришлось приложить максимум усилий, чтобы сохранить жалкие крохи самообладания и подавить нарастающую панику.

— Да, ты прав, — ответил он. — Надеюсь, что той дряни, которая в этом виновата, хуже, чем мне.

Александр побледнел.

— Она умерла на месте аварии.

— Значит, ей повезло больше… — рассудил Селиванов.

И тут до него дошел весь смысл слов, сказанных Александром ранее. Новая волна ужаса накатила на него, заставила оцепенеть.

— Постой, ты сказал: потеря не только моторной функции, но и чувствительности… Что это значит?

Александр пошел до конца и рассказал обо всех печальных последствиях аварии:

— У тебя частично утерян контроль над работой мочевого пузыря и кишечника, а также полностью утрачена сексуальная функция. Но лекарственные препараты снизят боль и мышечные спазмы и помогут тебе восстановиться. Насколько это возможно…

Дрожащая рука Дмитрия прикоснулась к его губам. Ледяные когти страха сдавили сердце. Мысль о том, что он станет жалким импотентом, который ходит под себя, больно ранила его гордость.

— Насколько велики мои шансы? — прошептал Дмитрий.

В ответ Александр шумно сглотнул и развел руками:

— Об этом можно судить после вживления имплантанта и реабилитационного лечения.

Безнадежный пациент разразился ругательствами: витиеватыми, красочными, выражающими всю суетность бытия. Чаще Дмитрий упоминал девушку, загубившую его жизнь, всех ее родственников и даже домашних животных — в том числе несуществующих в реальности.

В противоположную стену полетела хрустальная ваза с цветами (ноги инвалида не работали, а вот руки не утратили былой силы и сноровки).

На крики и звон разбитого стекла сбежался медперсонал клиники. Врачи принялись выталкивать Александра за дверь, упрекая в бессердечности.

Дмитрий встал на защиту друга. Движимый желанием ринуться в бой, он умудрился перекатиться на бок, и чуть было не упал с койки. Фиксирующие ремни не могли его остановить.

Трое крепких санитаров потребовалось для того, чтобы буйный пациент позволил медикам вколоть ему успокоительное. Дмитрий обмяк и прикрыл глаза.

Страдания друга причиняли Александру большую муку, чем руки настойчивых докторов, все еще пытавшихся выставить его из палаты.

— Думайте, что хотите, — заявил Александр, — но такая реакция на правду рождает во мне уверенность: Дмитрий не смириться со своей участью. Он перевернет весь мир, но найдет способ исправить свое положение.

Слова Тихомирова оказались пророческими: больше агрессии и других признаков недовольства Дмитрий не проявлял. Он прекрасно перенес операцию и без роптания отправился на реабилитацию. Прежде всего, ему нужно было научиться пользоваться инвалидным креслом, а также приобрести максимально возможную независимость.

Не желая признавать себя побежденным, Дмитрий продолжал вести активный образ жизни. Он заказал для себя современнейшую коляску с рычажным приводом, позволявшую ему передвигаться на большие расстояния, переезжать через препятствия, подниматься по лестницам и попадать в высоко расположенные точки без посторонней помощи. Новый «Ягуар» Селиванов оборудовал ручным управлением, внес множество конструктивных изменений в особняке для облегчения самообслуживания. Он научился контролировать процессы опорожнения мочевого пузыря и кишечника.

Единственное, что ему не удалось, так это восстановить репродуктивную систему. Не один десяток врачей осматривал его, но от всех Селиванов слышал один и тот же неутешительный диагноз: полноценным мужчиной он не станет никогда.

Самое же ужасное заключалось в том, что один из докторов, осматривавших Дмитрия, «слил» эту информацию в желтую прессу, и теперь подробности недуга известного бизнесмена стали общественным достоянием.

Дмитрий вернулся и к работе, но каждый раз, заключая выгодную сделку, ловил на себе полные презрения взгляды со стороны. Партнеры и уж тем более конкуренты теперь могли вволю потешаться над ним.

Тщетно Александр убеждал друга в том, что все смешки и ухмылки лишь видятся ему. Дмитрий каждой рабочей клеточкой своего тела ощущал волны пренебрежения, исходящие от окружающих и грозившие потопить его самообладание.

Страх оказаться не у дел заставил Дану смириться с ситуацией. Она продолжала считаться невестой Селиванова и все еще собиралась за него замуж. Вот только слишком часто теперь посещала банкеты без сопровождения жениха. И это доводило Дмитрия до бешенства.