Читать книгу - "Скалолазка и мертвая вода - Олег Синицын"

Из-за двери, ведущей в левую башню, послышались шаги. Я метнулась в сторону нефа, но вспомнила о стволах охранников, которые встретят меня. Метнулась в сторону ворот.

Спрятаться негде!

Дверь распахнулась. Я нырнула за нее, крепко ухватив рукоять автоматического пистолета. Сердце стучало, дыхания не хватало.

Из дверей появился дряхлый старик с редкими, напоминавшими пух волосами. В руках он нес высокую стопку бумажных папок. Ногой закрыл дверь, прихрамывая, пересек зал и скрылся за дверью, ведущей в противоположную башню.

Я разжала рукоять «Хеклер-Коха». Ладонь – влажная, скользкая, будто в мыле.

Снова принялась изучать стены. И наткнулась на целую россыпь львов в полустертом каменном барельефе обрамления двери южной башни.

Я провела по ним ладонью. Лев спящий, лев оскалившийся, лев, приготовившийся к прыжку, просто лев, лев, раскрывший пасть в огромном зевке… И у всех имелось по четыре лапы.

Кроме одного. У оскалившегося, точь-в-точь похожего на льва с моей татуировки, лап было две!

Подушечками пальцев я погладила его гриву, прошлась по лапам и пасти, чувствуя лишь шершавость песчаника. Затем положила подушечку большого пальца на голову и надавила, словно собиралась расплющить царя зверей.

Выпуклая фигурка безногого льва вошла в барельеф с едва слышным скрипом. Я замерла, ожидая изменений в зале – открывающейся плиты, опускающейся лестницы. Чего угодно!

Но все оставалось как было. Более того, лев выдвинулся обратно, заняв свое место в барельефе.

Хмм…

Как же я забыла! Они ведь работают в паре!

На противоположной двери оказался точно такой же барельеф, с таким же точно львом.

Я надавила на голову зверя, быстро пересекла зал и сделала то же самое.

Вот теперь результат не заставил себя ждать. Откуда-то из-за стен, фресок и бесчисленных резных фигур раздался глухой щелчок. Звук, казалось, поглотил всех этих ангелов, дувших в горны, словно советские пионеры, всех этих мучеников и святых. Звук пришел как будто из загробного мира…

Две каменные плиты в самом центре пола вздрогнули, стряхнув оцепенение зала. Я полагала, что они сейчас разъедутся в стороны, но они вдруг замерли. Пыль веков и грязь с подошв посетителей храма забили щели между плитами, спрессовались и склеили их. Но сила древних механизмов была настолько велика, что плиты все же разомкнулись. Раздался звук лопнувшего кирпича, и с оглушительным скрежетом плиты поехали в стороны.

Я сжала зубы и зажмурилась, представив реакцию охранников. Страдающие от неудобной гражданской одежды морпехи заинтересованно поворачивают головы. Передергивают затворы. Бегут сюда всей честной компанией.

Однако звуки поисков, доносившиеся из нефа, не изменились. Грохот шагов и щелканье затворов остались только в моих фантазиях.

Хорошо.

Кнопки-львы оставались утопленными. Древний каменный пол между башнями открыл черное квадратное отверстие.

Надо же! Сотни лет миллионы людей ходили по этим плитам, протирали их каблуками и не представляли, что под ними находится тайник. Древний подвал. По всей видимости, забытый даже служителями Хофкирхе… Нужно спешить! В любой момент сюда может зайти кто угодно – начиная от хромого старикашки, возвращающегося в северную башню, и заканчивая Бейкером, маршрут блужданий которого не знает никто, даже он сам.

Меня передернуло, когда я вспомнила отметины на его лысом черепе.

Спешно скользнула в отверстие. Вниз вела каменная лестница.

Стальной цилиндр на раме «Хеклер-Кох», который я посчитала оптическим прицелом, оказался пальчиковым фонариком. Очень кстати. Включила его, спускаясь по лестнице, погружаясь в тягучую подвальную темноту.

Комнату беспорядочно затягивали полотна паутины, напоминавшие развешанные рыболовные сети. Пахло пылью, плесенью и истлевшей тканью. Определенно, сюда никто не спускался приблизительно лет пятьсот.

Я разорвала ближайшую паутину стволом пистолета-пулемета. Луч фонаря скользнул по стенам из тесаного камня и уткнулся в огромный рычаг – каменную рукоять, поросшую плесенью и поднимавшуюся из отверстия в полу.

Я обошла ее несколько раз, затем толкнула ладонью. Рычаг переместился, повторился щелчок, который я слышала наверху. Плиты над головой поехали навстречу друг другу и сомкнулись, обрезав свет зала. Теперь в моем распоряжении был только вражеский фонарик.

Сделала несколько шагов и согнулась, получив неожиданный удар в живот. Прокашлявшись, отступила и посветила перед собой.

Оказывается, наткнулась на огромный дубовый стол. Такой огромный, что на нем в пинг-понг можно было играть. Чуть дальше луч фонаря высветил какие-то бочки, сплошь увитые паутиной. Левее – покрытый сантиметровой пылью механизм, кажется пресс.

Толстый слой пыли на поверхности стола окутывал какие-то предметы. Осветив этот участок, я принялась смахивать пыль обрывком древней ткани, которую нашла тут же. Взгляду открылся ряд позеленевших медных пластин с выпуклыми рисунками.

Два десятка гравюрных клише.

– Вот они – мастерские Хофкирхе! – промолвила я.

На клише гравюры, изображавшей казнь Ганеша, зеленые окислы схватили только рельефные языки пламени. Словно художник желал выделить их, раскрашивая вручную. Но это случайность. Никаких других отличительных особенностей я не обнаружила. Ни указателей, ни стрелок: «„живую воду“ искать здесь». Что дальше?

Я решила обследовать подвал тщательнее и была вознаграждена за упрямство. Собрав почти всю паутину, которую пауки наплели здесь за пять веков, наткнулась на дверь. Ее доски почернели от времени, но выжженный круг с двумя переплетающимися львами виднелся отчетливо.

Может, за этой дверью львы наконец воссоединятся?!

Торопливо толкнула ее, но она оказалась заперта. Торчавший в замочной скважине ключ рассыпался от первого прикосновения. Дверь же рассыпаться не собиралась. Наоборот. За века деревянные доски словно окаменели.

Проблема? Ничуть! Ведь у меня есть пистолет-пулемет – помощник на все случаи жизни. Никогда не выходите из дома без него!

Поковырялась несколько минут, нашла-таки предохранитель и сдернула его. «Хеклер-Кох» проворно взялся за дело. Я даже испугалась, что за мгновение, пока палец нажимал спусковой крючок, он выпустит всю обойму. Строчил, словно австрийская швейная машинка. Звуки выстрелов негромкие, полагаю, что наверху ничего не услышали. Зато едкого дыму напустил – ничего не видать и дышать невозможно.

Вместо замка осталась рваная дыра. Дверь отворилась от пинка. Петли взревели, заскрежетали.

За дверью оказалось крошечное помещение – метра два на два, не больше. Голые каменные стены. Похоже на карцер. В полу виднелось черное пятно пролома.

Опустилась на колени и посветила в отверстие.