Читать книгу - "Призыв мертвых - Джеймс Баркли"

— Глас Бариас, — позвал Роберто, осенив свою грудь знаком объятия Всеведущего, — ты истинный избранник Божий.

Бариас склонил голову и встал.

— Спасибо на добром слове, посол. Бог ставит перед нами задачи и требует их исполнения, нам же не остается ничего иного, кроме как вершить Его волю всюду, где выпадает такая возможность.

— И тебя не приходилось искать, когда в тебе возникала потребность, — продолжил Роберто. — Медвежьи Когти признательны тебе. Отойдем с нами.

Они втроем направились к утесу, подальше от случайных ушей.

— Вообще-то от меня сейчас не больше проку, чем от любого легионера, стоящего там с гастатами, — покачал головой Бариас, но тут же встрепенулся и быстро огляделся по сторонам. — Но ведь вы отозвали меня в сторону неспроста, не для того, чтобы просто поблагодарить. У вас наверняка есть дело, которое вы хотите обсудить?

Роберто нервничал, ему было не по себе. Конечно, такой разговор лучше вести за столом, с вином и закусками, чтобы хоть как-то разрядить напряжение. Но деваться некуда.

— Да. Вопрос касается самой сути нашей веры. И ты должен понять, что я никогда не завел бы подобного разговора, если бы видел другой выход.

Бариас слегка улыбнулся.

— Хорошо. Вы знаете, что я болею душой за всех нас.

— Естественно. Так и должно быть. Проблема в том, что все мы здесь оказались в самом сложном и опасном положении, в какое еще никто не попадал. Мы столкнулись с противником, отвернувшимся от Бога и веры, использующим в своих целях мерзкое зло. Он стремится заставить всех нас идти, куда он укажет, и убивать своих близких.

Роберто видел, как тяжело Бариасу это слышать.

— Воистину, мысль об этом ужасном кощунстве лишила меня сна и покоя. Страшно подумать, что те, кому надлежит пребывать в объятиях Бога, ходят по земле, и я ничем не могу им помочь. Подумать только — тот, кто совершает это преступление, был рожден в возлюбленном Богом Конкорде. Это разрывает мое сердце.

— Даже при том, что он Восходящий? — Роберто поднял брови. — Ведь не можешь же ты не считать его еретиком, который будет лишен объятий Бога?

— Честно говоря, этот вопрос вызвал в рядах ордена споры, на которые канцлер, похоже, не рассчитывала, — вздохнул Бариас. — Не все из нас могут игнорировать тот очевидный факт, что они сыграли ключевую роль в спасении Конкорда и бесчисленного количества верных чад Всеведущего. К этому следует относиться с уважением, хотя используемые ими методы и сами их способности представляют собой вызов Богу.

— Нам придется столкнуться с еще одним вызовом. Мы не можем допустить, чтобы Гориан продолжал создавать армию, состоящую из павших легионеров. Ни здесь, ни где-либо еще. Необходимо сделать так, чтобы наши павшие легионеры были для него недоступны.

— Не могу не согласиться. И хотя расчленение никак не согласуется с нашими обычаями, тело все равно может быть захоронено в целом виде. Так что я вижу здесь не вопрос веры, а скорее вопрос практики. Их слишком много. Но я даю вам свое благословение на то, чтобы попытаться.

Роберто поднял руки.

— Ты и опередил меня, и отстал, Юлий. Пожалуйста, позволь мне договорить. Поскольку расчленение сейчас не выход, мы должны подумать и о других методах. Конкорд издавна придерживался принципа, что даже врага можно обратить на путь Всеведущего. Во время войны это означало, что мы должны относиться к нашим врагам как к собственным солдатам. Но это было до того, как Гориан выступил против нас и изменил правила.

Теперь мы должны иметь право применять высшую и последнюю санкцию в отношении друзей и врагов. И на это просим твоего благословения.

— На что именно?

— Горючее. Жидкий огонь. Называй это как хочешь. Нам не остается ничего другого, кроме как сжигать мертвых.

Бариас, пошатнувшись, отступил на шаг назад. Роберто назвал бы это движение излишне театральным, если бы не искреннее, глубочайшее потрясение, отразившееся на его лице. Служитель ордена открыл рот, но, похоже, не мог вымолвить ни слова.

— Пожалуйста, Юлий, подумай. — Роберто воздел руки к небу. — Речь ведь не идет о том, чтобы жечь всех подряд. Только в чрезвычайных случаях.

Но Бариас лишь тряс головой и — Боже Всеобъемлющий! — дрожал всем телом.

— То, что ты произносишь эти слова, высказываешь такие мысли вслух — уже ужасно. И ты еще просишь меня о благословении!

— Мне понятна твоя реакция и твои чувства, — мягко проговорил Роберто.

— Сами твои слова доказывают, что ты ничего не понимаешь, — бросил Бариас. — Сжигать плоть невинных, бросать их пепел демонам ветра, знать, что тем самым ты кладешь конец их циклам на нашей земле?! Отказывать им в объятиях Бога?! Даже произносящий эти слова совершает кощунство, производящий же подобные действия гораздо хуже обычного убийцы.

— Я сочувствую, — продолжил Роберто. — Правда. Но…

Дахнишев взял Роберто за руку.

— Пусть он выскажется. Пусть объяснит проблемы, которые возникнут у него в связи с тем, о чем ты… мы его просим.

— Ты тоже согласен с этой ересью? — Бариас повернулся к Дахнишеву и возвысил голос.

— Я знаю, что, если мы не остановим Гориана Вестфаллена, не помешаем ему собирать урожай наших умерших, мы все превратимся в его рабов. И да, лично я предпочту обратиться в пепел, но не стать лишенным воли и покоя убийцей своих близких, — заявил Дахнишев.

Бариас насупился.

— Ты не вправе принимать решение о прекращении чьих бы то ни было циклов. Лишь Бог обладает такой властью. И тебе не будет позволено кощунственно истреблять тела цардитских захватчиков и, конечно же, наших воинов. Никаких сожжений не будет. Разговор окончен.

Глас ордена повернулся, чтобы уйти. Роберто схватил его за руку.

— Нет, не окончен!

— Отпусти меня, посол Дел Аглиос. — Бариас презрительно посмотрел на руку Роберто. — Честно говоря, я никак не ожидал от тебя столь святотатственных мыслей. Подумать только, твоя мать — глава и опора нашей веры, а ее сын предался скверне ереси. Предупреждаю, я буду вынужден проинформировать орден о содержании нашего разговора.

Роберто горько рассмеялся. Просто не смог удержаться. Он отпустил гласа и махнул рукой, давая понять, что больше его не задерживает.

— Пиши свой донос, Юлий, — сказал он. — Только вот кто его для тебя доставит?

— Мой долг отразить это в документе.

И тут Роберто потерял самообладание. Метнувшись к Бариасу, он схватил его за ворот плаща и прижал к скале.

— Ты действительно не имеешь представления о том, что здесь происходит? Ты действительно думаешь, будто меня волнует, что ты напишешь и кому ты это доверишь? — Он встряхнул сильнее, и глас захрипел. — Нам здесь грозит немыслимый кошмар. Кому-то, немногим счастливчикам, может быть, удастся ускользнуть, но остальные умрут. И если мы не будем рубить их или сжигать, они станут нашими врагами. Ты понимаешь, что именно это затеял Гориан? И раз ты такой святоша, то скажи, что сказано в твоем проклятом писании по поводу ходячих мертвецов, бывших когда-то чадами Всеведущего и отторгнутых от него, а заодно и насчет того, как с ними бороться? Потому что они приближаются, и мы должны их победить!