Читать книгу - "Флот вторжения - Гарри Тертлдав"

Егера нисколько не удивило, что Скорцени направляется к той же двери, что и они с Шульцем: естественно, этот эсэсовец тоже встречался с офицерами из Народного комиссариата обороны. Вход в само здание Кремля, как и вход на прилегающую территорию, тоже охранялся. Лейтенант, возглавляющий наряд охраны, молча протянул руку. Егер и Шульц молча отдали ему свои документы. Так же молча лейтенант просмотрел их и вернул. Скорцени шел за ними. С внутренней стороны, у самого входа, стояли двое русских подполковников. Немцам не разрешали передвигаться внутри святая святых Красной Армии без сопровождающих.

У одного из русских офицеров знаки различия на петлицах имели черный цвет танковых войск.

— Доброе утро, майор Егер и фельдфебель Шульц! — сказал он на прекрасном немецком языке.

— Доброе утро, подполковник Краминов! — ответил Егер, вежливо кивнув.

Виктора Краминова приставили к ним с Шульцем с момента их прибытия в Москву. Очень вероятно, что год назад они воевали друг против друга, ибо до своего перевода в штаб Краминов находился в составе армии маршала Буденного, действовавшей на юге. У подполковника были глаза мудрого старца и по-детски невинное лицо. Его познания касательно танков оказались больше, чем мог ожидать Егер, судя по собственному опыту сражений с русскими.

Второго подполковника Егер прежде не видел.

— Судя по цвету петлиц, он из НКВД, — прошептал Егер товарищу.

Шульц вздрогнул. Егер не упрекал его за это. Равно как никто из русских солдат не хотел столкнуться с людьми из гестапо, так и немцы, естественно, нервничали при виде офицера Народного комиссариата внутренних дел. Если бы год назад Егер столкнулся с человеком из НКВД, он застрелил бы его на месте. Немецкие приказы, игнорируя правила ведения войны, предписывали не брать в плен ни кого-либо из тайной полиции русских, ни их политруков.

Бросив короткий взгляд на двух немцев в штатском, подполковник НКВД оставил их без внимания: он поджидал Отто Скорцени.

— Рад приветствовать вас, герр гауптштурмфюрер, — сказал он.

Этот подполковник говорил по-немецки даже лучше, чем Краминов. Он выговаривал слова до отвращения правильно, как это делала половина учителей в гимназии, где в незапамятные времена учился Егер.

— Привет, Борис, старый ты мой, тощий, сморщенный придурок! — прогремел в ответ Скорцени.

Егер ждал, что сейчас задрожат и упадут небеса. Но подполковник НКВД, который действительно был старым, тощим и сморщенным, ограничился лишь сдержанным кивком, из чего Егер заключил, что он уже давно работает со Скорцени и решил сделать скидку на экстравагантность последнего.

Подполковник Борис повернулся к подполковнику Краминову.

— Наверное, все мы поработаем сегодня вместе, — сказал он. — До вашего прихода, господа, мы тут беседовали с Виктором Данииловичем, и я обнаружил, что, возможно, мы сможем внести свои вклад в одну операцию, которая принесет пользу обоим нашим народам.

— Я совершенно согласен с подполковником Лидовым, — сказал Краминов. — Сотрудничество поможет и Советскому Союзу, и Германии в борьбе против ящеров.

— Вы имеете в виду, что вам нужна немецкая помощь в каком-то деле, которое, как вам кажется, вы не в состоянии провернуть сами? — сказал Скорцени. — Тогда зачем мы понадобились вам для операции, которая, как я предполагаю, будет проходить на советской территории? — Взгляд его глаз неожиданно сделался острым: — Постойте! Не та ли это территория, которую мы отвоевали у вас в прошлом году, а?

— Вполне возможно, — ответил Лидов.

Уклончивый ответ убедил Егера, что Скорцени прав. Мысленно он отметил: этот эсэсовец отнюдь не глуп. Подполковник Краминов тоже понял, что лицемерить дальше — бесполезно. Он вздохнул, как будто с сожалением:

— Пойдемте.

В сопровождении русских офицеров немцы двинулись по длинным, с высокими потолками, кремлевским коридорам. Встречавшиеся им русские солдаты отрывались от своих дел, чтобы поглазеть на Скорцени в форме СС, но никто не произнес ни слова. Наверное они понимали, что за несколько прошедших месяцев мир стал очень странным.

Кабинет, куда вошли Егер и Шульц, был другим, не тем, где их обычно принимал Краминов. Тем не менее, как и в кабинете Краминова, в этом помещении было на удивление много света и воздуха. Из широкого окна открывался вид на сады, расположенные на территории Кремля. Егер почему-то ожидал увидеть в сердце Советской России сырые и мрачные помещения. Узрев совсем противоположное, он сразу же понял нелепость своих мыслей. Даже коммунистам для работы нужен свет.

Подполковник Лидов указал на самовар.

— Чаю, товарищи? — спросил он.

Последнее слово он произнес по-русски. Егер нахмурился: Краминов не называл их с Шульцем «товарищами», будто своих сослуживцев. Но Краминов был танкист, боевой офицер, а не сотрудник НКВД. Дома Егер пил кофе с большим количеством сливок Однако он уже давно не дома. Егер кивнул.

Лидов всем налил чаю. Дома у Егера не было и привычки пить чай из стакана. Но на фронте ему это довелось: из чужих самоваров в степных городках и колхозах, опустошенных вермахтом. Заваренный Лидовым чай был лучше, чем Егер пил в тех местах.

Подполковник НКВД поставил свой стакан на стол.

— Перейдем к делу, — сказал он.

Егер подался вперед и приготовился внимательно слушать. Георг Шульц остался сидеть там, где сидел. Скорцени развалился на стуле и выглядел скучающим. Если это и раздражало Лидова, тот не подавал виду.

— К делу — повторил Лидов. — Как предположил гауптштурмфюрер, намечаемая операция будет иметь место на территории, где фашистские захватчики хозяйничали до появления инопланетных империалистических агрессоров, широко известных как ящеры.

«Неужели Лидов всегда изъясняется так?» — подумал Егер. Скорцени зевнул и спросил:

— Полагаю, под фашистскими захватчиками вы имеете в виду нас, немцев? — В голосе его ощущалась такая же скука, как и в облике.

— Да, вас, а также ваших лакеев и прихвостней.

Возможно, Лидсе действительно всегда так говорит. Тек не менее такой человек не отступит ни на сантиметр, хотя Скорцени мог переломить его через колено, словно валку

— Вкратце ситуация такова: на означенной территории вместе с отрядами доблестных советских партизан находятся остатки немецких войск. Отсюда зримая выгода совместной советско-германской операция.

— Где находится означенная территория? — спросил Егер.

— Вот, — сказал Лидов. — Если желаете, взгляните на карту.

Он встал и указал на одну из карт, прикрепленных к стене. Надписи на карте были, разумеется, русскими, но Егер все равно узнал Украину. Красными флажками были отмечены советские позиции, синими — уцелевшие немецкие части, а желтыми — ящеры. К неудовольствию Егера, желтых пятен было больше.