Читать книгу - "Альфа Джакс - Си Джей Праймер"

Тео тяжело вздыхает, садится на край стола и подносит руку к голове. — Я и сам, блядь, не знаю, чувак. Она мне ничего не говорит.

Я забываю, что должен был держаться отстранённо и холодно — я не видел Куинн весь день, и то, как всё между нами кончилось вчера ночью, до сих пор жрёт меня изнутри. — С ней всё нормально? — вылетает у меня, и я кладу руки на столешницу, глядя на него.

— Нет, — рычит он, и у меня внутри всё обрывается. — Всё, что я знаю, — это что она, похоже, с кем-то встречалась, и он, блядь, разбил ей сердце.

Я медленно поднимаю бровь, опираясь на ладони. — Она сказала кто? — Конечно, не сказала, иначе его кулак уже бы сидел у меня в морде.

— Нет, — сквозь зубы говорит Тео. — Но когда я узнаю, кто это, он труп.

Я тяжело сглатываю, и взгляд сам уходит в пол. Если я сейчас посмотрю на Тео, то выдам себя. Какая-то часть меня хочет рассказать ему всё — вина грызёт меня уже слишком долго. Когда Тео начал встречаться с Брук, он доверял мне настолько, что сам всё рассказал. Если бы только я мог сделать то же самое тогда — сказать ему с самого начала, довериться. Может, всё могло бы пойти иначе. Теперь же произошло слишком многое, и я заслуживаю ту пиздюлину, которую, уверен, он мне врежет.

Судя по огню в глазах Тео, сейчас вообще ни время, ни место для признаний. Да и Куинн так категорично была против того, чтобы говорить ему, когда я поднял этот вопрос вчера вечером, что, если я всё-таки сделаю это сейчас, это будет ощущаться как предательство по отношению к ней. И всё же в этот момент до меня доходит: отвертеться уже не выйдет — рано или поздно мне всё равно придётся всё ему рассказать.

Он снова проводит рукой по лицу и бурчит: — Просто ненавижу видеть её такой, блядь, разбитой, мужик.

Его слова задевают во мне что-то глубинное, что-то вроде защитного инстинкта. От мысли о том, что Куинн больно, у меня ощущение, будто грудную клетку разрывают изнутри — мне хочется только одного: пойти к ней, обнять, утешить и хоть как-то всё исправить. Мой волк уже рвётся вперёд, поднимается к поверхности и требует всё это уладить.

Тео отталкивается от стола, задвигает стул на место и хлопает меня по спине. — Пойду проверю, как она. Потом увидимся.

— А, да, — бормочу я, снова рискнув встретиться с ним взглядом. Я протягиваю ему кулак. — Надеюсь, всё наладится.

Это прозвучало реально пиздец как жалко, но я вообще не знаю, что сказать, кроме как «надеюсь, я сам смогу всё исправить». А это уже было бы палево.

— Да, — фыркает он, разворачивается и выходит за дверь.

У меня в груди прорастает маленькое зерно надежды. Если Куинн больно, значит, для неё это тоже было чем-то большим, чем просто случайная интрижка. Может, она чувствует то же, что и я — что то, что между нами, редкое, настоящее, и что нам стоит просто, блядь, рискнуть. И если это так, то, может быть, шанс всё-таки есть.

Я пытался дать ей пространство, уважать её границы — но к чёрту это. Я больше не собираюсь сдерживаться и второй раз не позволю ей выскользнуть у меня из рук. Как сама Куинн так красиво выразилась, альфа берёт то, что хочет. Я знаю, чего хочу, и я верну свою девочку.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Джакс

Прошло уже полных два дня с тех пор, как я видел Куинн, и каждый момент был мучением. Если раньше я был зависимым, а она — моим наркотиком, то теперь я прохожу через самую жестокую ломку. И я бы, блядь, почти на что угодно пошёл ради ещё одной дозы.

Фэллон, Кейси, Эдриан и Логан отлично справляются с резервным отрядом новобранцев, и с тренировками у них всё идёт как надо. Последние два дня я по сути полностью оставил это на них — и потому, что мне нужно было разгрести собственное дерьмо, и потому, что я пытался дать Куинн пространство. Первый день был откровенно жалким — я просто тонул в собственной грёбаной жалости к себе. Но сегодня всё иначе: сегодня я только и делаю, что строю планы и просчитываю ходы. Сегодня тот день, когда я верну Куинн.

Ну, по крайней мере, на это я надеюсь — всё может пойти пиздец как не так, и я могу выставить себя полным идиотом. Но даже если так, по крайней мере, я попробовал. Всегда можно снова вернуться к жалости к себе.

Я очень много думал о том, что именно скажу ей, потому что ощущение такое, будто у меня только один шанс — один-единственный шанс всё не запороть. Я не собираюсь сдерживаться. Я скажу ей, что влюбляюсь в неё с самой первой нашей встречи. Я скажу ей, что та договорённость, к которой мы пришли, никогда не могла быть для меня достаточной и что правила, которые мы установили, с самого начала были созданы для того, чтобы их нарушить, потому что я хочу с ней всего. Я скажу ей, что для меня существует только она одна и что, если понадобится, я пойду хоть на край света, чтобы это доказать. Меня больше не волнуют последствия; я просто хочу её.

Я тщательно выбираю момент. Я жду почти до самого отбоя, когда общежитие отряда уже начинает стихать на ночь. Даже пока иду к комнате Куинн, я снова и снова прокручиваю в голове то, что собираюсь ей сказать. У меня, прямо скажем, не так уж много опыта в романтических жестах, но фильмов я посмотрел достаточно. Вот он — тот самый большой кинематографичный момент, когда у главной пары всё наконец встаёт на свои места, и дальше они живут долго и счастливо. Я надеюсь.

Сердце долбит в груди, когда я поднимаю руку, чтобы постучать в её дверь. Я стучу костяшками по дереву, глубоко втягиваю воздух в лёгкие и стараюсь всеми силами сохранять спокойствие и собранность, хотя мне кажется, что я сейчас просто выпрыгну из собственной кожи. Я ещё никогда не чувствовал себя вот так — тревога зашкаливает, лицо горит, а пульс грохочет у меня в ушах. Следующие пять минут решают очень многое.