Читать книгу - "Контракт на Фараоне - Рэй Олдридж"

Руиз не стал упоминать о том, что императив Лиги настойчиво скребется у него в мозгу, требуя продолжения расследования. Командная схема несколько ослабла, поскольку прошло немало времени, да и сокращения смертной сети расшатали ее, но она оставалась еще достаточно сильной, чтобы беспокоить его, а следовательно, отнимать силы и энергию, которые были ему так необходимы в сложившейся непростой ситуации.

— Я тоже боюсь, — серьезно проговорил Мольнех. — Уверен, в здешней траве обитают прожорливые твари. Но каковы бы ни были планы Кореаны относительно нашей судьбы, мне они совершенно не нравятся.

— Мне тоже, — согласился Руиз, — но имеются и кое-какие приятные новости: программа не запрещает сажать катер. Мы можем двигаться по установленному маршруту, а если заметим подходящее место — деревню например, — то можем приземлиться, и оттуда уже своим ходом добираться до нейтральной стартовой площадки.

— Значит, так и поступим, — уверенно произнес Фломель.

Руиз удивленно воззрился на фокусника:

— Мне приятно, что ты разделяешь мою точку зрения, мастер Фломель.

Лицо старшего фокусника превратилось в маску дружелюбия, и эмиссар подумал, что никогда оно не выглядело более фальшиво.

— Есть такая поговорка: когда дует ветер из Ада, даже самое сильное дерево должно кланяться. — Улыбка у Фломеля получилась неприятная.

Руиз заметил, что Низа поморщилась. Она не спускала глаз с мастера. Поймав на секунду ее взгляд, Руиз подмигнул.

Дольмаэро примостился на самом кончике стула и уставился в пол, похрустывая костяшками пальцев.

— Каково твое мнение, старшина гильдии? — обратился к нему эмиссар. — Скажи нам.

Дольмаэро поднял глаза, ему явно было не по себе:

— Думаю, твой план — единственно возможный в нашем положении. Но… Я должен спросить тебя, Руиз Ав, каковы твои намерения относительно нас? Ведь право владения нами теперь перешло к тебе, так? Можем ли мы надеяться вернуться на Фараон?

Руиз моргнул.

— Нет-нет, никакой я вам не хозяин. По мне, так вы — свободные люди. Любой, кто захочет уйти, волен сделать это прямо сейчас и направиться, куда пожелает. — Он повернулся и взглянул на Низу. — Хотя мне было бы очень жаль. Что же касается возвращения на Фараон… боюсь, это маловероятно, по крайней мере на данном этапе.

Низа оторвала взгляд от Фломеля и посмотрела на Руиза, на лице ее читались ужас и изумление. Лица остальных отразили это выражение с зеркальной точностью.

— О-о-о-о, — невесело протянул Дольмаэро. — Это тяжелый удар, Руиз. Но не совсем неожиданный. Пока ты не завладел катером, я и думать забыл о каких-то там упованиях. И все же, не объяснишь ли ты нам, почему мы не можем вернуться?

Руиз почувствовал себя не в своей тарелке. Разве мог он сказать этим людям, что, согласно пангалактическим законам, они все еще являются собственностью Лиги Искусств и единственный для них способ вернуться на родную планету — это попасть туда в качестве груза с начисто стертой памятью? Он постарался выиграть время.

— Межзвездные путешествия весьма недешевы, и редкий корабль заглядывает на Фараон.

Дольмаэро печально наблюдал за ним:

— Это ведь не вся правда.

Руиз уставился на кончики своих сапог:

— Не вся. Это сложный вопрос. Если хотите, мы побеседуем об этом позже. А теперь нам надо двигаться. Кореана должна скоро выйти на связь с катером. Она будет весьма обеспокоена, если никто из ее прислужников не ответит на вызов. Я обыскал все, что мог, — кажется, в катере отсутствуют приборы дистанционного управления. Вряд ли ей удастся перехватить командование. Но я ни в чем не уверен. Поэтому мне бы хотелось оказаться как можно дальше отсюда, прежде чем она забеспокоится.

Эмиссар повернулся к главному пульту и начал готовить катер к взлету. Не оборачиваясь, он приказал:

— Всем лечь на кушетки и пристегнуться. Возможно, полет предстоит опасный.

Когда двигатели взвыли и вынесли суденышко в небо Суука, он обернулся, чтобы взглянуть на своих подопечных. Они напряженно скрючились в страховочных сетках, на лицах застыло одинаково недоверчивое выражение.

Но Низа улыбалась, и глаза ее были полны такой нежности, что сердце Руиза взмыло, как на крыльях.