Читать книгу - "Грозный змей - Майлз Кэмерон"

Чернота уступила место густой тьме и новым запахам. Земля. Старые фундаменты. Винный погреб. Вино. Выдержанный сыр.

– Ты! – сказал Эш.

– Конечно, – согласился другой голос, – многие прекрасные вещи растут в темноте. Но я не ограничиваюсь темнотой. А ты совершил ошибку.

И камеру залил свет. Холодные камни, дыра в углу, углубление, куда ставили тарелку, – все это пропало. Пол на ладонь покрылся жирной почвой. И теперь, пока сердце Дезидераты быстро-быстро колотилось, там копошились корни и зеленые – не ядовито-зеленые, а яркие побеги вырывались из земли и начинали расти. Они стремились прямо в лужи черноты и пронзали ее, чего лучи света сделать не смогли. Зеленые кусты все росли, и на них набухали почки.

Дева опустилась на внезапно появившуюся скамью.

Вступил хор.

Раздался крик.

И голоса сотен тысяч ангелов – или фейри – заглушили его. Шиповник рвался к потолку, который теперь сиял золотым светом. Куст покрылся гроздьями цветов, и они распускались алыми, белыми и розовыми розами, их аромат омыл камеру, как живая вода, и отогнал черноту, как армия.

А потом цветы зашевелились, и лепестки начали опадать, и легионы фейри – или ангелов – хватали каждый лепесток и несли его женщине, сидевшей посреди розового сада.

Дезидерата вздохнула. Впервые за долгое время черная сила отступила от ее стены.

– Святая дева! Ты спасла меня!

Женщина повернулась и приподняла край вимпла, прикрывавшего лицо.

– Это еще не победа, дитя мое. Это даже не поворотная точка. Я только восстановила равновесие.

– Лгунья! – каркнул Эш. – Лицемерка!

Но он уже был очень далеко отсюда.

Первый день турнира, день боя за честь королевы, оказался серым и пасмурным.

Королева спала. Стражники клялись, что за ночь камера превратилась в розовый сад. Многие суровые мужчины пали на колени, когда королева вышла оттуда. Она была одета в простое платье, и беременность ее стала уже так заметна, что это могло бы выглядеть непристойно. Однако не выглядело. Она была спокойна и прекрасна.

Ее посадили в телегу со всем возможным почтением. Королеву провезли по городу, и она заметила, как мало осталось здесь людей. Она ничего не знала о случившемся, но догадывалась, видя вокруг пожарища. Но когда телега проезжала по улицам, люди преклоняли перед ней колени. Многие мужчины и некоторые женщины сняли головные уборы, несмотря на холод и сырость, и последовали за телегой с непокрытыми головами.

Ворота города стояли нараспашку. За стенами королева увидела трибуны, и шатры, и приготовленные площадки. Почти все они были пусты. Тысячи людей ушли из города.

Ее сняли с телеги и усадили в кресло – не на трибуне, а на уровне глаз бойцов. И только тогда Дезидерата поняла, что происходит. Она увидела железный шест и огромную кучу дров, заранее сваленную под ним.

Она не отвела глаз и стала смотреть прямо на шест. Потом обратилась к одному из стражников:

– Это для меня? – Голос ее оказался ниже, чем она думала.

– Ваша милость… – Он сглотнул.

– На случай, если мой воин проиграет?

Стражник кивнул.

– Мой брат здесь? – спокойно спросила она.

Стражник не смотрел ей в глаза.

– Нет, – признался он.

Вдалеке из утреннего тумана показалась колонна богато одетых дам и рыцарей. Впереди ехал король, наряженный, как обычно, в красное. Он был беспокоен, веки у него распухли. Рядом с ним держался Жан де Вральи, вооруженный до зубов. Вокруг него теснилось полсотни галлейцев в полном доспехе. Даже де Рохан надел доспех. Альбанских дворян здесь тоже хватало, и мужчин, и женщин. Многие альбанцы тоже были в доспехах.

Церемониймейстер указал королю шатер, где тот должен был проводить время в ожидании поединков, но он проскакал мимо и направился к Дезидерате. Подковы звенели, как колокол, возвещая ее судьбу. А лицо его было лицом испуганного ребенка, крепящегося, чтобы не заплакать.

Один из галлейцев – де Рохан – попытался перехватить поводья королевской лошади.

– Вам не следует с ней разговаривать, – сказал он, – она преступница и еретичка.

Король умело вырвал поводья у него из руки, и королева на мгновение вспомнила, кто он на самом деле – или кем он был. Первым рыцарем.

Королева встала и сделала реверанс.

– Доброе утро, ваша милость. – Голос ее звенел, как весенний ручей.

Он кивнул и закрыл глаза, как будто ему нужно было сосредоточиться, чтобы ее услышать. Она вдруг поняла, что он одурманен. Или сошел с ума.

– Спасите нашего сына, – сказала она.

Архиепископ злобно рассмеялся:

– Спасти твоего бастарда? Твоего…

Король поднял руку, требуя тишины.

Архиепископ наклонился.

– Заткните ее, – велел он. – Твой бастард сгорит на костре вместе с тобой.

– Это и есть милосердие вашего Бога, милорд? – тихо спросила Дезидерата. – Убить дитя вместе с матерью? Невинное дитя? Наследника Альбы?

– Господь своих узнает, – гаркнул епископ.

Король с трудом выпрямился в седле. Двое стражников поддержали его. Он попытался заговорить, но де Рохан махнул рукой, и его лошадь увели к королевскому павильону.

Де Рохан задержался:

– Считайте, сколько вдохов вам осталось, – улыбнулся он.

Дезидерата чувствовала себя свободной. Она редко бывала такой спокойной и такой сильной.

– Вам нравится приносить ад на землю?

Улыбка де Рохана стала шире.

– Это бред, – отмахнулся он, – не вините меня в этом.

Он дохнул на наруч и потер его о белое сюрко.

Королева улыбнулась ему в ответ.

– Наверное, это ужасно, – сказала она, ничего не боясь перед лицом смерти, – быть эгоистичным и жалким одновременно. Как мне вас Жаль. – Она протянула ему руку.

– Не смей касаться меня, ведьма! – отшатнулся он.

Она вздохнула:

– Я бы излечила вас, будь у меня время.

– Я не нуждаюсь в лечении. Я отличаю правду от лжи. Это мусор.

– Однако из мусора растут розы. Сожгите меня и посмотрите, что вырастет.

Он повернул лошадь:

– Никто не сможет вас спасти.

Дезидерата улыбнулась. Широкая улыбка будто бы стерла усталость, въевшуюся в ее черты.

– Я уже спасена, – сказала она.