Читать книгу - "Крылатый - Анна Тьма"

Кое-как разлепив глаза, я огляделся, и первой, на кого наткнулся взгляд, оказалась японка. Маленькая, изящная, уже немолодая, но по-девичьи хрупкая женщина что-то читала, сидя за столом, подобрав одну ногу под себя.

Беззвучно встать не получилось. Зато получилось с грохотом рухнуть на пол, запутавшись в одеяле, собственной шевелюре и еще захватив тощую подушку! Ирдес в своем репертуаре!

Я уже говорил, что подъем — это очень весело?! Вот и японка хихикала, глядя на мои попытки выпутаться из предательски завернувшегося в кокон одеяла. Встать все же удалось, и выяснилось, что не столько палуба под ногами шатается, сколько эти самые ноги не держат. Коленки все-таки подкосились, я опять брякнулся на пол и состроил по этому поводу самое обиженное и недоумевающее лицо, чем вызвал у женщины новый приступ смеха.

Пока попытки подняться с трудом, но продвигались, я успел заметить, что нахожусь в каюте скорее всего большой яхты, одежда моя стопочкой лежит на стуле рядом с кроватью, а на мне камуфляжные штаны и черная майка. Когда ноги решили исправиться и начать выполнять свои прямые обязанности по поддержанию хозяина в вертикальном положении, японка жестом пригласила меня к столу, где ждал нехитрый завтрак (обед? ужин?!) из бутербродов и чая. Живот предательски заурчал, но я решительно мотнул головой и спросил:

— Где Маня?

Женщина удивленно взглянула на меня и, разведя руками, сказала что-то на своем языке. В ответ я показал оставленные ремнем черные синяки на запястье и четко повторил свой вопрос. Она улыбнулась, поднялась (оказалась почти на голову ниже меня) и повела за собой из каюты. Мы поднялись на палубу.

— Манька!..

Та спрыгнула с носа яхты и, в три диких прыжка очутившись рядом, крепко обняла. Мне пришлось опереться на стену, чтобы устоять на ногах. Стойкая девчонка. Я еле стою, а она уже прыгает вовсю.

— Ох, Ирдес, ну и напугал же ты меня!..

— Я тебя?! Это ты меня чуть в гроб не загнала!..

— От тебя дождешься, как же… Не пугай меня так больше. Я думала, ты не проснешься.

— А я знал, что ты выживешь. И я рад тебя видеть.

Спасибо тебе, великое Небо, что даже на земле и в воде ты живешь в моей душе. Спасибо, что помогло мне не потерять это белобрысое, снова сияющее слегка ехидной улыбкой, совершенно сумасшедшее создание, без которого жить мне было бы очень хреново! Так хреново, что практически несовместимо с жизнью.

Японка что-то спросила, Маньячка же, сверкнув жемчужной улыбкой, что-то ответила. Э?!

— Ага, и китайский я тоже знаю, — кивнула в ответ на незаданный вопрос девчонка. — Ирдес, это Наоми, одна из наших спасителей.

Отстранив подругу, я молча поклонился женщине. Даже в полной отключке запомнились руки, растиравшие и разминавшие закаменевшие мышцы, запах эфирного масла и тепло. То самое тепло и тот самый эфир, который тонко чувствовался от ладоней маленькой японки. Если бы она не знала, что делать, я бы неделю не встал. А сейчас даже боли нет. Мне опять неоправданно везет? Не к добру это.

Наоми ласково улыбнулась в ответ и крикнула в сторону:

— Рийо! Кацу, Кеншин, Исаму, Амая!

— Рийо — это отец семейства, капитан, — быстро и тихо рассказывала мне Маня. — Кстати, на четверть русский. Кеншин и Исаму — сыновья Наоми и Рийо. Амая — младшая дочь. Кацу — капитанов племянник, живет в его семье и тоже считается сыном. Наша официальная версия потопления — отдыхали с друзьями в море, смыло с палубы штормом. Ты мой сводный брат.

— Понял.

Яхта мне сразу понравилась. Большая, с парусами и движком, так что даже штиль не страшен. И красивая. Куплю себе такую же! Может быть, если не передумаю.

К моему удивлению, здоровенный высокий и широкоплечий японец Рийо оказался блондином. Ступор, вызванный мастью капитана, не сразу позволил мне рассмотреть его детей.

Кеншину (блин, что за имя такое дурацкое!) навскидку было не меньше двадцати двух лет. Высокий, как его отец, но каждая черточка, каждое движение говорили, что это сын Наоми. Исаму (еще одно!) оказался подвижным, живым парнем лет девятнадцати, с вечно пляшущими в глазах веселыми демонятами. И еще мне не понравилось, как он поглядывал на Маню. Она мне не девушка, но ответственность за нее в отсутствие Маньяка несу именно я. Надо за ним внимательней следить. Кацу (ага, пополняем список идиотских имен. Этот переплюнул всех остальных) выглядел не старше Исаму. И был он угрюмый, молчаливый и замкнутый. Стоял слегка в стороне, в разговорах практически не участвовал, и в то же время видно, что не чужой в своей семье. Чем-то он мне напомнил Апокалипсиса и вызывал необоснованную симпатию. Всякие необоснованные эмоции — брысь!

Амая (ну ладно, это почти нормальное имя, пусть даже вызывает нездоровые ассоциации! Насчет Наоми молчу, ибо о своей настоящей спасительнице невозможно отзываться плохо)… Амая, ровесница Маньячки, была какая-то странная. Просто удивительно белокожая для своей расы. И слишком светлоглазая. Молчаливо поглядывала на нас из-под своей черной челки, и глаза в закатном солнце поблескивали оранжевым. Ощущение странности не оставило, даже когда я списал необычную внешность на мутацию и славянские гены, Они и в тритыщелохматом поколении проявляться будут, не то что в третьем.

Паранойя оживилась, найдя благодатную почву, и вгрызлась, не замечая вялых отбрыкиваний.

После ритуала приветствия и знакомства, изрядно сдобренного комментариями Мани, невольно ставшей переводчиком, пустой желудок опять изволил напомнить о себе. Когда Наоми строго отослала все семейство прочь, а нас с Маней повела в каюту, стало понятно, кто здесь главный. Амая увязалась за нами. Паранойя радостно оскалилась четырьмя рядами острых зубов.

Сметая бутерброды подчистую со стола и запивая то ли чаем, то ли еще каким-то напитком (вкус был странный), я не переставал вертеть в голове одну мысль. А именно — как мы отсюда смоемся? Способов была целая куча. Разных. И все неприемлемые.

— Они знают, что я темный? — спросил я, покосившись на белобрысую Маньячку.

— Когда ты ругался, рычал и скалился во все клыки в бреду, это трудно было не понять, — усмехнулась она.

Вечно клыки выдают. Ну да и ладно, зато не будет лишних вопросов.

— Сколько я был без сознания?

— Да почти сутки…

Сутки!.. И в пути… сколько там получилось? Ночь, сутки в боевом режиме, потом шторм… сколько он длился? Тоже до глубокой ночи. И сейчас близился вечер. Интересно, с какой скоростью я в боевом режиме летаю? Что-то быстро мы на японскую яхту наткнулись.

Судя по направлению, кораблик пока что плыл в ту сторону, куда нам нужно. Значит, пока можно не очень сильно дергаться. А заняться тем, что откладывать больше нельзя.

— Маня, спроси у Наоми, знает ли она, что должны делать темные после того, что было со мной, — сказал я, внимательно глядя в глаза хозяйки яхты.