Читать книгу - "Преданья старины глубокой - Александр Рудазов"

- ГРРРРР-Р-Р-РРРРР… - на три голоса зарычал ящер, плюхаясь на громадную кучу прелой соломы. - ЛЕТИТ ТУЧА, ЛЕТИТ ТУЧА, ЛЕТИТ ТУЧА - ЕЕ ПУЧИТ!!! АХ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

- Подобру пошло, - довольно выпятил нижнюю губу старший скотник, кивая Василисе. - Песни петь начал - в благостное настроение пришел, батюшка наш…

- Да, пожрать он горазд… - задумчиво согласилась Василиса, направляясь к Горынычу.

- Эй, эй, девка, а ты сама-то кто будешь?! - спохватился татаровьин. - А ну-ка, поворотись, когда с тобой говорят!

- Я Горыныча гостья! - брезгливо процедила княгиня. Поворачиваться она даже не подумала.

- А-а-а, ну если так… - посмурнел скотник. Он явно не поверил, но возражать не осмелился - а ну как вправду?

Сытый Горыныч и голодный Горыныч - две большие разницы. На полное брюхо трехглавый ящер даже не посмотрел в сторону Василисы. Три шеи переплелись, из ноздрей вырывался пар, а из пастей - веселая песня.

- Присаживайся, сладкая! - гостеприимно предложила левая голова.

Шипастый хвост уютно свернулся колечком, и Василиса милостиво устроилась в изгибе. Змей Горыныч сладко потянулся и заскреб камни когтями, оставляя глубокие царапины. Средняя голова широко зевнула, выпустив облако дыма. Позавтракав, огромный ящер действительно пришел в благодушное настроение.

- Так кем, говоришь, будешь? - лениво спросила правая голова. - Царская жена, кажись?

- Василисой люди зовут, - мило улыбнулась красавица. - Покойного боярина Патрикея дочерь…

- Ну и хорошо… - снова зевнула средняя голова. - А чего приперлась?

- Не груби гостям! - всшипнула на нее правая. - Скажи-ка, сладкая, а ты в цирюльном ремесле не смыслишь ли?

- Смыслю малость. А тебя что же - подстричь, побрить?… - озадаченно нахмурилась княгиня.

- Да нет, с зубами помочь… Не в службу, а в дружбу - сделай такую милость, подсоби? Торчит у меня в дупле тряпка дурацкая, уже мочи нету… - пожаловалась правая голова. - Кого ни попрошу - всяк отнекивается, глаза отводит… Трусы проклятые! Неужто так страшно ко мне в пасть залезть?!

Василиса аж икнула. Но идти на попятный было поздно. Умиротворенный Горыныч очень легко мог превратиться в Горыныча разозленного.

Старший скотник по ее повелению доставил все необходимое - кузнечные клещи (самые легкие, для тонкой работы), специальную лицевую повязку (скотники надевали ее, когда приходило время выносить за Горынычем навоз), толстую дерюгу, зачарованную лампаду (во дворце Кащея такие просто кишмя кишели), беленное масло и несколько листов свежей крапивы.

Василиса плотно намотала повязку, накрыла голову дерюгой, поудобнее ухватила клещи, и решительно потребовала:

- Ну, господине Горыныч, разевай рот!

Правая голова улеглась подбородком на землю и раскрыла пасть во всю ширь. Василиса трижды перекрестилась, сплюнула через левое плечо, наклонилась пониже и осторожно перешагнула через частокол зубов. Сделать это оказалось непросто - клыки чудища доставали ей аж до колен.

Да и передвигаться в змеиной пасти было тоже непросто - «пол» мокрый, скользкий, под ногами подрагивает раздвоенный язык толщиной с человечье тулово, сверху слюна капает - едкая, горячая. Если бы Василиса не додумалась прикрыться дерюгой, ее прекрасные волосы изрядно бы поредели…

- А боа э буэ?! - жалобно спросила правая голова.

- Не будет, маленький, - ласково ответила Василиса, как бы невзначай прищемляя шевелящийся язык каблучком. - Ну разве что самую чуточку…

- Ум-м-м!!! - вздрогнула правая голова.

- Не дергайся! - приказала княгиня, поднимая лампаду как можно выше.

Зубов у Змея Горыныча оказалось превеликое множество. И росли они совсем не так, как у людей. Все острые, точно пики скальные, нижняя челюсть чуточку отстает от верхней, пятые клыки (а в нижней челюсти - четвертые) крупнее остальных, видны даже при закрытом рте.

- Где болит? - спросила Василиса, отчаявшись отыскать искомое самой.

- Хпраа, в гаэ кокэ! - промычала правая голова.

Чтобы добраться туда, где у людей расположены зубы мудрости, Василисе пришлось усесться на корточки. Хоть и огромная пасть у Горыныча, а все ж не настолько, чтобы прогулки по ней устраивать. Один человек еще помещается, а вот второй уже не влезет.

В первый момент она брезгливо отшатнулась - в искомом месте смердело так, что вонь проникла даже сквозь повязку на лице. Но зато самозваная лекарка наконец нашла то, что искала - кусочек материи, торчащий меж клыками. Замусоленный, утративший краски, но, несомненно, когда-то бывший частью дорогого платья.

Первым делом княгиня густо смазала десны беленным маслом. Оно боль убивает, чувствительность понижает. Попробуй-ка обойдись без него - Горыныч от боли так зубищами клацнет, что спаси Господи!… У нее уже было так однажды - когда баба-яга учила зубы лечить, так Василиса на волках да медведях науку проходила. Один серый ее и куснул нечаянно - до сих пор еще рубец разглядеть можно.

Справиться с этой тряпицей оказалось куда как непросто. Пришлось сначала поработать руками, вытаскивать по чуть-чуть, медленно и кропотливо. И только когда наружу вышел достаточный кусок, пришло время клещей. Василиса ухватила проклятую тряпку покрепче и потянула что есть мочи.

- Ога эщо?! - беспокойно спросила правая голова.

- Уже скоро! - сквозь зубы ответила Василиса. - Терпи!

Наконец тряпка вылезла из щели целиком. Это действительно оказалось платье… точнее, что-то, когда-то им бывшее. Едкая драконья слюна превратила дорогую материю в расползающуюся ветошь - если бы злополучная одежка не схоронилась в щели меж клыков, то давно бы уж разошлась на отдельные ниточки. Василиса брезгливо подхватила эту мерзость клещами и вышвырнула ее наружу.

- Рот не закрывай, - процедила она, привязывая крапиву к клыкам.

Василиса аккуратно расправила листья, чтобы они глядели книзу, выжала несколько капель на распухшую десну, и забормотала:

Матушка крапивушка, святое деревцо!

Есть у меня раб Божий Горыныч,

есть у него на зубах черви,

а ты оных выведи;

а ежели не выведешь, то я тебя высушу;

а ежели выведешь, то я тебя в третий день отпущу.

Проговоривши, она еще раз расправила листья, чтобы полностью убедиться, что они смотрят туда, куда нужно, устало выдохнула и просто-таки вывалилась наружу, упав без сил. Через миг она почувствовала в спине нестерпимый жар - Горыныч осторожно тыкал ее носом.

- Благодарствую, Василиса Патрикеевна, - пробасила правая голова, когда бедная лекарка кое-как поднялась на ноги. - О-о-о, легко-то как сразу стало…

- На здоровье, господине Горыныч… - уселась ему на хвост Василиса.

Ее пошатывало и мутило - надышалась все же вони. В драконьей пасти не розовыми лепестками пахнет…