Читать книгу - "Заступник и палач - Денис Юрин"

Наставник снял шлем и медленно оглядел площадь, на которой они находились. Убогий городишко, жалкие людишки, раздражающие слух стенаниями, и площадь, точь-в-точь похожая на сотню других мест, где ему приходилось бывать; площадь, названия которой не стоило запоминать. Великодушно позволив плаксивому слуге подставить под ногу горбатую спину, Жанор слез с вороного любимца и величественно присел на тут же подставленную к его ногам скамейку. Люди в его отряде были дисциплинированными и хорошо обученными, Наставнику Меруну не нужно было суетиться, бегать туда-сюда и кричать, что делать. Каждая группа, каждое отделение и каждый служитель Небес, будь он благородный рыцарь, молодой послушник или всего лишь наемный стрелок, прекрасно знали свою работу и, как трудолюбивые муравьи, сновали по муравейнику чужого города. Одни обыскивали дома и выволакивали во двор домочадцев, другие сгоняли безропотное человеческое стадо на площадь, третьи охраняли жалобно блеющий двуногий скот; а на плечи четвертых, самых опытных и самых мудрых членов Братства, тяжелым грузом ложилась ответственная миссия: определить, в ком из похожих друг на друга, как капли воды, оборванцев притаилось Зло, а чья душа чиста и невинна.

Занятие это не из легких, оно столь же кропотливо, как просеивание зерна или перебор крупы. Во избежание большого количества ошибок обычно в роли судьи выступали самые опытные рыцари Отряда: сам Мерун, его верный помощник Ликарас и еще Дарв, Марвус, Кобер. Однако этот рейд был необычным, лучшие из лучших возглавили поисковые группы. В принципе акция зачистки проводилась с одной лишь целью – поймать колдуна, а с ловлей нежити, прячущейся среди горожан, можно было подождать месяцок-другой. Изначально рыцари не планировали особо беспокоишь жителей, но гибель товарищей в Бобровых Горках ожесточила праведные сердца.

В толпе ожидающих вызова на эшафот испытаний возникло волнение. Это несчастные, чья очередь должна была вот-вот наступить, увидели, что их ждало впереди: бинокский котел, в котором булькало кипящее серебро, тальверийские угли, плотно прижимаемые к груди испытуемых, обычная и совсем не страшная дыба, привычное приспособление для казни, колесо, и множество других хитрых устройств, при помощи которых рыцари определяли, кто чист душой, а кто богомерзкая нежить, только ждущая ночи, чтобы обнажить клыки и насытиться плотью невинных.

Универсального способа определения врагов рода людского не было, поскольку каждая разновидность хищных тварей по-особенному реагировала на один и тот же предмет. К примеру, для оборотня губительно серебро, в то время как вутера можно было выявить только при помощи угля. От соприкосновения с пышущим пламенем углем кожа человека обгорала и на ней появлялся сильный ожог, в то время как прижженное место у вутера на несколько секунд покрывалось коричневой чешуей, а затем на нем вырастала новая кожа. Некоторые порождения Вулака распадались на глазах от ударов розог, вымоченных в солевом растворе, другие только кричали, стенали и дрыгались, в общем, вели себя, как обычные люди.

Все испытания длились не долее часа, но их было очень трудно пережить. Огромный помост, наспех собранный из привезенных отрядом с собой досок, недаром назывался эшафотом: поднимались на него здоровые люди, а сползали жалкие калеки, обожженные, с вывернутыми суставами и располосованными ударами плетей спинами. Святое Испытание выдерживал далеко не каждый: за последние полчаса в фонтан без воды было сброшено еще двадцать четыре трупа, притом ни один из них не обратился после смерти в чудовище. Однако для рыцарей это было не важно, умерший или пытавшийся бежать с эшафота причислялся к приспешникам темных сил со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Жанор сидел и меланхолично наблюдал за привычным течением жестоких процедур. Он испытывал души не раз и уже очерствел к крикам, мольбам, воплям, стенаниям и прочей белиберде, отрывающей от важного дела. Вдруг с помоста раздался настоящий звериный рык. Проломив заграждение, на песок свалились два трупа. Разорванный на части рыцарь еще сжимал в руке ковш с расплавленным свинцом, а обезглавленное тело послушника забило конечностями по мостовой, разбрызгивая хлещущую из шеи кровь и поднимая облако грязевой пыли. Жанор мгновенно вскочил и выхватил из ножен меч. Вовремя, очень вовремя. Растопырив в воздухе косматые лапища и клацая челюстями, полными острых зубов, прямо на него летел разъяренный оборотень. Порция горячего серебра пришлась чудовищу не по вкусу, и он, несмотря на день, вернулся в истинное обличье, желая крушить и рвать на куски обидчиков в небесно-голубых доспехах.

Буквально за долю секунды до того, как мохнатая груда костей и мышц обрушилась на Жанора, рыцарь отпрыгнул в сторону и полоснул острой сталью меча по левому предплечью чудовища. Перерубить толстую кость не удалось, но зато лапа зверя повисла плетью. Вырвавшийся из зловонной пасти рык был криком ненависти и боли, раздирающих неживое существо на куски. Не дожидаясь, пока к нему на помощь подоспеют бегущие со всех сторон братья по оружию, Наставник Мерун быстро развернулся и пронзил острым клинком насквозь бьющееся в агонии тело. Простое, без изысканных завитушек перекрестье застряло между лопатками и уже не вынималось, по крайней мере у Меруна не хватило сил вытащить меч из моментально обмякшего тела.

– Ну чего, чего вы все сбежались?! За дело, живо, сейчас дружки его разбегутся, снова придется город обыскивать! – с легкой дрожью в голосе прокричал Наставник.

Короткая схватка сбила дыхание воина, а раньше этого не случалось. То ли сказалась неожиданность, то ли усталость, а может быть, и осторожно подкравшаяся к рыцарю старость.

– Гарв, Кербингс, оттащите эту падаль в общую кучу, тело разрежьте и меч мой верните! – отдал приказ Мерун, а затем, уже повернувшись к подчиненным спиной, прошептал себе под нос: – На всех уродов мечей не напасешься.

Рыцари тут же приступили к работе, Жанор не стал смотреть, как раскинувшую лапы в стороны груду мяса тащат к фонтану, где уже лежало две дюжины перешедших в мир иной. Взгляд Наставника привлекло другое зрелище. На площадь с боковой улочки выехали всадники. Это был один из поисковых отрядов, направленных в северную часть города. Впереди на гнедой кобыле ехал Марвус, раненый и, судя по выражению перепачканного кровью лица, чертовски злой. На лицах остальных застыла маска расстройства, оно и понятно, три лошади везли седоков поперек седла. Их светло-голубые яке превратились в багровые тряпки.

– Столкнулись с Вебалсом?! – спросил Жанор, как только Марвус спустился с лошадей.

– Нет, – односложно ответил командир разъезда и, отерев пот со лба, жадно припал пересохшими губами к поспешно подсунутому ему слугой ковшу с водой. – Бандиты… они пьянствовали в таверне и не хотели выходить. Дальше, сам понимаешь… слово за слово, и понеслось. Троих потеряли Вулак этот сброд раздери!

– Где мерзавцы? – взяв себя в руки, спросил Мерун. – Ушли?!

– Ага, как же! – искривил губы в жестокой ухмылке Марвус. – Всю свору на месте положили, но трое мертвых…

Потери группы не ограничивались тремя убитыми: четверо из двенадцати оставшихся в живых всадников еле держались в седле, а на лицо одного из только что посвященных в рыцари воинов больно было смотреть – багровые лоскуты кожи свисали со лба рваными ошметками. Видимо, сильный удар топора раскроил пополам шлем, спасший юнцу жизнь, но не уберегший от увечья.