Читать книгу - "Синий Звон - Роман Суворов"

– заметил отец Вениамин, выслушав историю до конца. – Они, хоть и широко улыбаются, да и вроде как помогают, но…

– Но?

– Шаман всегда следует своей цели, и благо, если его путь совпадает с твоим. Но, как только тропки разойдутся, он безо всяких сантиментов и всё с той же мудрой улыбкой начнёт играть против тебя.

– И в чём цель шамана?

– А этого ты и не узнаешь, пока не станешь для него препятствием, – грустно улыбнулся настоятель.

– Спасибо, учитель! Буду иметь в виду, – вновь легко поклонился Рыжков. – И всё же Фанг Хэ поделился со мной весьма ценными сведениями. Судя по его словам, нежить долго скрывалась у места силы. Во время поисков я был у источника, встретился там с Еленой Ланиной и даже говорил с ней. Теперь хочу расспросить её вновь, однако никак не могу отыскать.

– Ведьма была в то утро у источника? – удивился отец Вениамин.

– По её словам, как раз Вы-то и отправили её туда учиться различать в энергетическом потоке составляющую, ответственную за дух.

– Отправлял. Но она должна была заниматься этим ближе к вечеру, да и не больше часу в день.

– Видимо, старательная девушка хотела поскорее ощутить себя чародейкой, – улыбнулся Антон Владимирович.

– Теперь понятно, отчего у неё ничегошеньки не выходило, – вздохнул отец Вениамин. – Ну да ладно… Хуже-то она не сделала, просто время впустую истратила.

– Так не знаете, где мне её разыскать?

– Иди, спроси вон отца Никодима, ключника гостевого дома, – немного подумав, ответил настоятель. – Да вернись потом с нею ко мне. Сегодня день осеннего равноденствия, и я подумал, что в Синий Звон можно попытаться использовать один редкий метод для её перековки в целительницу.

Рыжков спустился в монастырский сад, шурша гравием, неспешно дошёл прогулочным шагом до приземистого двухэтажного гостевого дома, скрывающегося за густым переплетением колючих ветвей живой изгороди, и, поднявшись на низкое крыльцо, оказался в небольшом холле, где за старым потёртым столом дремал седобородый благообразный монах в опрятной рясе.

– Здравствуйте, святой отец, – тихо подошёл к спящему Антон Владимирович.

– А? Кто тут? – всполошился ключник и поправил скособочившиеся и сползшие на самый кончик носа очки.

– Не знаете, где мне найти Елену Ланину? Она у Вас тут на постой определена.

– Ты ей вообще кто таковский будешь? – с подозрением посмотрел на Рыжкова ключник. – Чай, ухажёр? Вам тут монастырь, вы свои шуры-муры, вон, за стеной водите!

– Ой, и льстите Вы мне, батюшка, – усмехнулся Антон Владимирович. – Девица-то мне в дочери годится.

– А поди разбери, что у вас там в миру́ творится, – пробухтел старик. – Плавали, знаем.

– А где она может быть?

– Ты, мил человек, так и не ответил, кто будешь-то? – настаивал на своём отец Никодим.

– А я буду начальником третьего отделения уездной жандармерии, ротмистром Рыжковым.

– Жандарм, что ли? Да ещё и кудесник? – Подозрительность с лица ключника никуда не исчезла. – А не похож! Жандармы, они в форме ходят.

Рыжков, не отрывая взгляда от монаха, щёлкнул пальцами, и над ним загорелась зелёная искра.

– Ну, эдак много кто может, – точно так же щёлкнул пальцами старик, и рядом со светляком ротмистра зажглась ещё одна искра.

– А так? – Искра увеличилась в размерах, поглотила светляка, воплощённого монахом, расплескалась по стенам, полу и потолку и начала пульсировать нежно-зелёным светом.

– Всё, всё! Ваше Благородие! – поднял руки ключник, будто бы сдаваясь. – Вы мне так гостевой дом подожжёте.

– Постараюсь обойтись без крайностей, – рассмеялся Рыжков и перешёл на деловой тон: – Так что можете сказать мне о Ланиной?

– А нет её. Со вчерашнего утра, как ключ сдала, не видел, – покачал головой отец Никодим.

– А куда отправилась, не сказала?

– Ну почему не сказала? Тётку в деревне проведать да от покойной наставницы вещичек кой-каких оставшихся с мельницы забрать.

– А когда вернуться обещалась?

– Ничего не сказала. Да и сторож ли я ей?

– Ну что же, святой отец, спасибо и на том.

– Прощевайте, Вашбродь! – нехотя перекрестил Рыжкова ключник и прошептал про себя: – Ходят тут всякие перед самым Синим Звоном. Сосредоточиться мешают.

Антон Владимирович, опять крепко задумавшись, брёл по монастырскому саду. Он чувствовал, что единственная ниточка, которая могла бы вывести на колдуна, была в руках бывшей ведьмы. Мало того, он небезосновательно полагал, что именно она помогла нежити покинуть защищенный куполом монастырь, и уже уверился в том, что как раз её видел Куролесов садящейся в бричку к некроманту.

– Эх, де́вица! – сокрушённо прошептал про себя Рыжков, размышляя о том, что совсем несложно догадаться о причине такого её поступка. «Одна наука, и никакой жизни», – вспомнились ему слова неудавшейся ведьмочки.

* * *

Антон Владимирович решил не возвращаться в управление. Пересчитав в кармане мелочь, он кликнул извозчика, дремавшего на козлах стоявшей в тенёчке старой брички.

– Любезный, знаешь ли ты дорогу к мельнице?

– Это к той, что за рекой, или та нужна, которая у Лесного пруда? Её ещё ведьма держала?

– Та самая, что покойной ведьме принадлежала.

– Покойной? Надо же! – ахнул извозчик. – Это гривенник будет. Далеча, и обратно ещё никого не найти.

– Обратно меня подождёшь и поедем.

– Тогда гривенник с трёхалтынным[25].

– Давай дюжину копеек, для ровного счёта? – ухмыльнулся Рыжков. – Всё равно спишь.

– Верёвки Вы из меня вьёте, барин! – вздохнул возчик. – Да садитесь ужо! – и стал понукать застоявшуюся клячу. – Н-н-н-о, пшла!

Дорогой Антон Владимирович пытался вспомнить подробности ритуала воплощения «личины», однако память никак не хотела возвращаться к мерзостным подробностям некромантских ритуалов. Извозчик, стоило лишь бричке покинуть город, затянул по старой ямщицкой традиции заунывную песню про снег, степь да мороз.

– Что ж ты, братец, тоску-то наводишь? – отчаявшийся что-то вспомнить Рыжков слегка укорил возчика.

– А с песней-то всё веселей ехать, – пожал плечами тот, но всё же замолчал.

– Да, нет, продолжай, продолжай, – разрешил ротмистр, – только вспомни какую повеселей.

– Да какую же повеселей, барин? – аж повернулся извозчик. – Дорожные песни, они все такие. Залихватские, они только лишь по пьяному делу-то и годны. Никак кто встретится, да решит, мол,