Читать книгу - "Убийца Войн - Брендон Сандерсон"

Он чуть не поседел при одной только мысли о Вивенне в руках Бога-короля, принужденной вынашивать отпрыска твари. Дитя окажется мертворожденным чудищем, которое станет очередным возвращенным богом Халландрена.

«Есть и другой выход, – пронеслось в голове. – Ты не обязан посылать Вивенну…»

В дверь постучали. Они с Ярдой обернулись, и Деделин разрешил войти. Он мог бы и догадаться, кто пожаловал.

На пороге, одетая в простое серое платье, стояла Вивенна. Она по-прежнему казалась ему столь юной, что сердце щемило. Тем не менее она была образцовой идрийкой: волосы скромно уложены и ни грана косметики для привлечения внимания к лицу. В отличие от некоторых аристократок из северных королевств, она не была ни робкой, ни изнеженной. Только собранной. Собранной, бесхитростной, крепкой и сноровистой.

– Отец, ты уже несколько часов здесь, – сказала Вивенна, почтительно склонив голову перед Ярдой. – Слуги судачат о цветном конверте, с которым вошел генерал. Я догадываюсь, что внутри.

Деделин встретился с ней взглядом и махнул рукой, чтобы села. Она бесшумно притворила дверь и взяла деревянный стул у стены. Ярда продолжил стоять, как подобало мужчине. Вивенна посмотрела на письмо, лежавшее на столе. Она была спокойна, волосы оставались под контролем и сохраняли уважительный черный цвет. Благочестивая вдвое больше, чем Деделин, она, в отличие от младшей сестры, никогда не привлекала к себе внимания взрывами чувств.

– Тогда я полагаю, что должна готовиться к отъезду, – произнесла Вивенна, держа ладони на коленях.

Деделин открыл рот, но не нашелся с возражением. Он глянул на Ярду, который лишь качнул головой, смиряясь с неизбежным.

– Отец, я всю жизнь готовилась к этому, – заметила Вивенна. – И я готова. Но Сири сильно расстроится. Час назад она уехала верхом. Мне нужно покинуть город, пока она не вернулась, иначе может закатить сцену.

– Поздно, – сказал Ярда и уныло кивнул на окно.

В ворота галопом влетела всадница, и люди разбежались по двору. На ней был плащ, темно-коричневый цвет которого был почти нескромен, и волосам она, разумеется, дала волю.

Они стали желтыми.

Гнев и досада закипели в Деделине. Одна только Сири умела вывести его из себя, и он почувствовал, что его шевелюра тоже меняет окраску – словно издевательским контрапунктом источнику ярости. Несколько черных прядей побагровели, будто налившись кровью. Это был отличительный знак королевского рода, который перетек на Высоты Идриса в разгар Панвойны. Другие умели скрывать эмоции, но чувства королевских особ проявлялись в самих волосах.

Вивенна взирала на него с обычным благочестием, и ее хладнокровие придало ему сил, чтобы восстановить черноту волос. Простолюдинам невдомек, сколь сильная воля требовалась для укрощения предательских королевских локонов. Деделин не понимал, как это удавалось Вивенне.

«У бедной девочки и детства-то не было», – подумал он. Жизнь Вивенны с минуты рождения готовила ее к этому единственному событию. Первеница, всегда казавшаяся частью его самого. Девушка, которой он неизменно гордился; женщина, уже заслужившая любовь и уважение народа. Умозрительно он видел ее королевой, даже сильнее себя. Той, кто проведет их через грядущие мрачные дни.

Если успеет дожить.

Вивенна встала.

– Я пошла собираться в путь.

– Нет, – сказал Деделин.

Ярда и Вивенна повернулись к нему.

– Отец, – сказала Вивенна, – если мы нарушим договор, начнется война. Я готова пожертвовать собой для народа. Ты научил меня этому.

– Ты не поедешь, – твердо ответил Деделин, вновь обратив взор к окну.

Там, снаружи, смеялась вместе с конюхом Сири. Деделин различал взрывы хохота даже издалека; ее волосы стали огненно-рыжими.

«Прости меня, бог – повелитель цветов, – взмолился он. – Какой чудовищный для отца выбор! В договоре дословно сказано: я обязуюсь послать в Халландрен мою дочь, когда Вивенне исполнится двадцать два года. Но там не прописано, которую дочь я должен прислать».

Если он не отправит в Халландрен кого-то из дочерей, нападут немедленно. А если пришлет не ту, халландренцы озлятся, но атаки не будет. Он это знал. Они дождутся наследника. Идрис выиграет как минимум девять месяцев.

«И еще… – подумал он. – Если они используют Вивенну против меня, я могу не выдержать и сдаться». Позорный для признания факт, но им определилось решение.

Деделин вновь повернулся к генералу и дочери.

– Вивенна, ты не выйдешь замуж за тирана – бога наших врагов. Я посылаю Сири вместо тебя.

2

Ошеломленная Сири сидела в громыхающем экипаже и с каждой кочкой все больше удалялась от родины.

Прошло два дня, а она все еще не могла поверить в случившееся. Это считалось задачей Вивенны, понятной каждому. В день рождения Вивенны Идрис устроил пир. Желая поднатаскать свою первеницу в придворной жизни и политике, король отдал ее в ученичество, едва она начала ходить. Тому же училась и Фафен, вторая дочь, на случай, если Вивенна умрет до замужества. Но не Сири. Она была лишней. Незначительной.

Не более того.

Она выглянула в окно. Чтобы доставить ее на юг, отец выделил лучшую в королевстве карету вместе с почетной свитой из двадцати солдат. Усиленная сенешалем и несколькими мальчиками-слугами, процессия была самой пышной на памяти Сири. Это граничило с бахвальством, которое заворожило бы ее, не уносись Сири из Идриса.

«Все задумывалось иначе, – думала она. – Этого не должно было случиться!»

Однако случилось.

Все казалось бессмысленным. Карету трясло, но она тупо сидела в оцепенении. «По крайней мере, могли бы позволить ехать верхом, а не усаживать силком в экипаж!» Увы, но это сочли бы неподобающим въездом в Халландрен.

Халландрен.

Она почувствовала, как светлеют от страха волосы. Ее отсылали в Халландрен – в королевство, которое в ее народе проклинали на каждом шагу! Отца она не увидит долго, а то и вообще никогда. Она не сможет поговорить с Вивенной, послушать учителей, ее не пожурит Мэб, она не прокатится на королевских конях, не убежит в глухомань за цветами, не поработает в кухнях. Она…

Выйдет замуж за Бога-короля. Кошмар Халландрена; чудовище, не знающее живого дыхания. Его власть в Халландрене была абсолютной. Он мог казнить из чистого каприза.

«Но я-то уцелею? – подумалось ей. – Я буду его женой».

«Женой. Я выхожу замуж».

«О, Остр, повелитель цветов…»

Ее затошнило. Она подтянула колени к груди; волосы побелели уже до блеска. Легла на сиденье, не понимая, откуда дрожь – трясет ли ее саму или карету, которая неуклонно катит на юг.