Читать книгу - "Печать смерти - Ирина Цыганок"

– Пойдем, – снова позвал меня старшина. Я покорно побрел следом, по дороге продолжая прислушиваться к себе, но того отчаяния, которое должен был бы испытывать от случившегося, все еще не ощущал. Вспомнил вдруг, как однажды на городском турнире видел бойца, которого оглушили ударом дубины по затылку. Треск был страшный, палка переломилась. По всем канонам боец должен был рухнуть как подкошенный. Но он еще постоял, удивленно озираясь, потом повернулся, подошел к деревянному ограждению, потрогал голову и только после свалился на землю. Так и я: получил смертельный удар, но все еще продолжал жить, двигаться. Наконец в районе живота ощутил невнятную тяжесть. Но не ту, что возникает после обильного жирного обеда. Этот ком сформировался в верхней части солнечного сплетения – сгусток досады, тревоги и растерянности заворочался, перебирая «кошачьими лапками»: дерг, дерг, то один коготок, то другой сматывал в клубок струны-нервы.

В магистрате, куда я приплелся вслед за задержанным, реакция на мое клеймо была уже знакомая.

– Нам очень жаль, парень. – Капитан, принявший нас первым, а следом и начальник городской стражи старательно отводили глаза. (Очень похоже на то, как разговаривают с неизлечимо больным.) – Нам правда жаль!

Конечно, что тут еще скажешь?

– Вот, возьми, магистр назначил награду за поимку вора. – Начальник стражи протянул мне объемистый кожаный мешочек. «Зачем мертвецу деньги?» Все так же механически я принял кошель, даже, кажется, поблагодарил хмурого седого вояку, отвечавшего за порядок в городе. – Ты как, парень? Домой пойдешь? Так я велю, чтобы тебя проводили…

– Не стоит! – Я вышел из оцепенения. Огляделся, словно впервые увидев стрельчатые окна с цветными стеклами, ловившие отблески садящегося солнца; здоровенный стол на фигурных ножках, серебряный чернильный прибор на нем. За столом, поднявшись с не менее монументального стула, стоял седовласый мужчина, приземистый и крепкий, в шерстяном подлатнике, поверх которого была надета стальная броня. Насечка на нагруднике изображала городской герб – воинственно склонившего голову единорога. – Я… нездешний. – Представилось вдруг, как вхожу в дом в сопровождении стражников. Лицо отца – сначала удивленное, потом испуганное, потом… Не хочу знать, какими будут лица родителей, узнавших о моей смерти! Даже хуже, чем смерти.

– Как хоть зовут тебя?

– Михал, – брякнул я первое пришедшее в голову имя. И тут же на всякий случай добавил: – Я сирота, – и, не попрощавшись пошел к двери. Никто меня не удерживал.

Полутемный коридор загибался под прямым углом, потом выводил в холл. У двери с внутренней стороны дежурил одинокий стражник. Света и здесь было недостаточно, но мне показалось, что он бросил на меня жалостливый взгляд. Нет, так не годится! Меня хоронили даже раньше, чем я сам успел осознать неизбежность гибели. Я круто повернул, не дойдя до выхода, едва не бегом вернулся в кабинет начальника стражи. Пусть проклятие печати считается нестираемым, что-то наверняка можно предпринять. Всегда существует выход, и если он есть, владелец печати должен его знать!

Старый воин и его подчиненные, казалось, так и не двигались со своих мест после моего ухода.

– Мне нужно встретиться с магистром Траском, – заявил я, зачем-то хватаясь за прицепленный к поясу кинжал. Словно он мог придать мне твердости. Я был готов к отказу, возражениям, долгим препирательствам. Подумал и о том, что придется в конце концов назвать свое настоящее имя, но главный стражник лишь коротко кивнул.

– Хорошо. Данбар, – обратился он к капитану, и тот выжидающе посмотрел на начальника, – возьмите его с собой в Серый замок. Думаю, его магичество должен разделить ответственность.

Капитан Данбар хмуро кивнул. В Каннингарде колдовство не слишком популярно. Стражник, как и большинство военных, недолюбливал магистра. В другое время и я бы ни за что не отправился в мрачный замок рядом с фортом. От колдовства и колдунов следует держаться как можно дальше, чтобы с вами не случилось каких-нибудь гадостей. Однако со мной уже все случилось, так что терять нечего.

Снова меня сопровождала пара охранников, возглавляемых капитаном. Во дворе к нам подвели четырех лошадей.

– Верхом ездишь?

Я кивнул, поднимаясь в седло предложенной лошади. Раньше подобный вопрос задел бы мою гордость. Я в дворяне не лезу, но и на деревенского увальня, привыкшего к телеге, не похож. Однако сейчас и в голову не пришло оскорбиться. Какими же мелкими и незначительными показались, в сравнении с постигшим меня несчастьем, прежние обиды и неприятности. Если бы можно было повернуть время вспять!

К форту, а значит, и к Серому замку вела та самая Дворцовая улица, на которой я всего какой-то час назад мечтал открыть свою мастерскую. Проезжая мимо отеля, окинул взглядом мелкий оконный переплет, привычно отмечая обвалившуюся кое-где по углам штукатурку. «Летом надо бы подновить фасад, да заодно и перекрасить, Хильде не нравится нынешний темно-зеленый цвет…» Хильда осталась стоять на Старой площади, вернуться к ней невозможно так же, как в прошлую жизнь. Я запретил себе думать о том, что случится, если колдун не сумеет избавить меня от заклятия. Полное сил молодое тело отказывалось верить в скорую смерть.

Городские особняки богатейших дворян из свиты герцога часто носили названия «замков», хотя большинство на них даже не походило. Но этот и в самом деле был достоин своего наименования. Он был окружен солидной стеной. Капитан спешился, сделав нам знак оставаться в седлах, подошел к металлическим воротам, протянул руку к массивному кольцу, продетому в ноздри бронзового льва. Глаза зверя неожиданно открылись.

– Подумай еще раз, путник, – прорычал лев, – достаточно ли важное у тебя дело, чтобы беспокоить моего хозяина?

– Я посланник герцога, явился к магистру со срочным сообщением. – Капитан продемонстрировал дверной ручке только что извлеченный из-за пазухи свиток с красной сургучной печатью на конце шнурка. Видимо, я пропустил момент его вручения. Бронзовая зверюга закрутила носом, будто принюхиваясь к сургучу, потом внутри нее что-то лязгнуло, массивные створки ворот сами собой начали расходиться.

– Ненавижу волшебную тварь, – пробурчал, возвращаясь в седло, Данбар. – Всякий раз чувствую себя полным идиотом, общаясь с дверной ручкой!

Вчетвером мы въехали в выложенный крупными плитами двор. Внутри, как и снаружи, не было видно ни одной живой души. На этот раз спешились все. Капитан, явно бывавший здесь раньше, провел своего коня к аккуратной коновязи с навесом от дождя. Мы последовали его примеру. Стоило подойти к крыльцу, и ведущая в мрачную громадину дверь распахнулась как по заказу. За ней оказалась молоденькая горничная в сером, как камни замка, платье и свежем переднике. Она сделала книксен и посторонилась, пропуская нас в слабо освещенный холл. Здесь оказалось на удивление мало места. Справа поднималась крутыми ступенями узкая витая лестница, дверь под ней, скорее всего, вела на служебную половину дома. Соседняя стена казалась глухой. Впрочем, вся она была затянута карскими шпалерами – за такими можно укрыть не один тайный ход. Девушка первой начала подниматься по ступеням, за ней гуськом двинулись мы. На втором этаже в коридор, повторяющий очертаниями нижний холл, выходили уже две двери. Колдун ждал нас за одной из них. Гобелены и здесь свисали со всех сторон, наводя на мысли, что кабинет, куда мы попали, был лишь отсеком в разгороженном тяжелыми занавесями зале. Уютно пылал камин, сполохи и тени скользили по бронзовым барельефам, украшавшим круглый вытяжной колпак. В кресле у огня сутулился худощавый старик. Никогда прежде мне не доводилось видеть главного герцогского мага. Поговаривали, что ему не больше тридцати пяти (отец помнил, как полтора десятка лет назад совсем юный Траск пришел наниматься к герцогу), но сейчас он выглядел на все девяносто. Маг не встал навстречу, лишь сделал знак кистью.