Читать книгу - "Штормовой прилив - Дэн Патрик"

Всё утро Хьелльрунн не покидала каюту: она не желала толкаться среди снующих членов команды, да и настроения не было протискиваться мимо пиратов и послушников, чтобы взглянуть на берег. Ей прежде никогда не доводилось покидать Нордвласт или удаляться от Циндерфела больше чем на дюжину лиг. «Надежда Дозорного» добралась до манящего приключениями Свингеттевея, но Хьелль не ощущала по этому поводу ровным счётом ничего.

На протяжении трёх недель её мучили кошмары: снова и снова дядю Вернера убивали Охранцы, и в жилах вскипала необузданная ярость. Вновь и вновь в грёзы вторгались изуродованные трупы и все те разрушения, которые она учинила, сражаясь с имперскими посыльными, явившимися за госпожой Камаловой.

– Хьелльрунн. Не говори, что ты до сих пор валяешься в постели.

Услышав голос наставницы, она застонала, зажмурилась и повернулась на койке в сторону двери каюты, когда та со скрипом открылась. На пороге стояла Зоркая-ренегат.

– Поднимайся! У нас дел невпроворот – мы наконец прибыли в порт. – Старуха требовательно потрясла её за плечо.

Хьелльрунн натянула одеяло повыше, будто могла укрыться от грядущих проблем.

– Пойдём. Я знаю, что ты одета, – настаивала госпожа Камалова. Говорила старуха на северном языке, но с резким сольским акцентом, не оставлявшим сомнений в её происхождении. – Тебе нужно покинуть корабль. Идём, отведаем мяса, вина, да потолкуем с кем-то помимо пиратов и детей.

Хьелль поднялась с кровати, не проронив ни слова. Возражать не имело смысла – бывшая Зоркая всегда добивалась своего.

– Полагаю, Стейнер уже сошёл на берег? – сонно пробормотала девушка, приглаживая расчёской спутанные светлые волосы.

– Ещё бы, – подтвердила госпожа Камалова, поправляя платок. – Правда, первой сбежала Кими. Подали трап, и след её простыл.

– Может, разумнее их дождаться? Откуда нам знать, какие опасности таит в себе Вираг?

– Конечно, разумнее. Однако умирающим с голода детям с Владибогдана негоже питаться корабельными галетами и вяленым мясом. Нам нужна хорошая трапеза! Тебе прежде всего! Ты похожа на мешок с костями!

Точно по команде, желудок Хьелльрунн отозвался урчанием, и она улыбнулась с явной неохотой.

– Я бы предпочла не сталкиваться с Охранцами.

– Это прекрасно, что у тебя остался здравый ум, да только кому от него прок, ежели ты подохнешь с голоду на этом вонючем судне? Давай же! Вылезай из каюты!

Они пробрались по тёмным коридорам и скрипучим лестницам «Надежды Дозорного» и оказались на главной палубе, где уже ждали послушники Владибогдана – около двух десятков бледных, исхудавших детей.

– На острове не так много провианта, – пояснила Камалова.

От Стейнера тоже остались лишь кожа да кости, покрытые шрамами к тому же. Одежда беглецов была рваной и изношенной, многие из них ходили босыми. Однако сейчас отстранённые взгляды, которые время от времени возникали на лицах детей по пути в Вираг, сменились воодушевлением и радостным предвкушением. Заметив пересекающую палубу госпожу Камалову, многие послушники смолкли в благоговении. Сбежав от Империи и сумев выжить, будучи Зоркой-отступником, она превратилась в живую легенду.

Однако никому из детей не было известно о дюжине Охранцев, пришедших за Мареком и Вернером в лес. Никто не знал, что она защищала отца и Зоркую. Ни один послушник не представлял масштабы её ярости, чуть не разрушившие дом Камаловой. Хьелльрунн по сию пору видела лица убитых людей – то, как неслись они в шторме её гнева и разбивались оземь, превращаясь в кровавое месиво.

– Идём, – позвала госпожа Камалова, хлопнув в ладоши. – Не отвлекайся. Сегодня нужно сосредоточиться, да?

Хьелль вздрогнула от неожиданности. Даже мимолётной мысли о мёртвых Охранцах было достаточно, чтобы отвлечь её от происходящего.

– Мы направляемся в город, – заявила старуха детям. – Держитесь рядом.

Госпожа Камалова никогда не славилась учтивостью или склонностью к пространным беседам, и сегодняшний день не стал исключением. Группа из двух десятков оборванцев молча последовала за пожилой женщиной к трапу, где Хьелльрунн помогла всем спуститься и призвала держаться вместе. Такая большая и разношёрстная компания детей привлекала внимание, рабочие в доках косились и перешёптывались, пока они пробирались мимо. Сестра Стейнера шагала возле Зоркой-ренегата, одаривая гневными взглядами местных жителей, словно бросая им вызов.

– Хьелльрунн, у тебя руки сжаты в кулаки. – Старуха натужно улыбнулась проходящему мимо чиновнику порта. – Постарайся расслабиться, да?

– Не следовало нам сходить на берег, – буркнула под нос её воспитанница. – Из всех ваших плохих идей эта – самая неудачная.

– Эти дети находились в заключении на протяжении долгих лет. Изо дня в день они просыпались, даже не зная, доживут ли до вечера. Ты действительно решила, что мы удержим их на корабле? – Бывшая Зоркая нахмурилась. – Лучше уж приглядывать за ними по возможности.

Хьелльрунн припомнила, сколько времени провела в лесу на севере Циндерфела.

– Я тоже частенько убегала, чтобы нанести вам визит.

– Да, но ты убегала, чтобы учиться, а эти неокрепшие души хотят потратить монеты на рагу и хлеб, одежду и ботинки, и одной Фрейне известно на что ещё.

– Но чем они собираются платить? – удивилась Хьелль, оборачиваясь на оборванных детей.

– На Владибогдане они неплохо поживились за счёт имперцев. – Госпожа Камалова ехидно ухмыльнулась.

– Обобрали трупы, вы хотите сказать?

– Ну а что? На острове было полно солдат, верных Империи послушников и Зорких. Детям пришлось сражаться и убивать, чтобы обрести свободу.

Хьелльрунн оглянулась и окинула оборванных ребят новым взглядом, словно заметила впервые. Некоторые из них были её ровесниками, но большинство выглядели намного моложе.

– Ха! Или ты вздумала, что единственная, кому пришлось убивать?

Она вздрогнула, пытаясь не вспоминать о мёртвых Охранцах.

– Я всё равно считаю посещение Вирага плохой идеей.

Хьелль умолкла, как только группа добралась до широкой улицы, разительно отличающейся от маленьких переулков и разбитых дорог Циндерфела и Нордвласта. Повсюду мелькали повозки, в разные стороны спешили люди всех национальностей губерний Винтерквельда, перенося на спинах тяжёлые ноши.