Читать книгу - "Крылья феникса - Светлана Жданова"

— И променять практику на теорию? Пока я гоняюсь за упырями и вурдалаками, пока я катаюсь на единорогах и драконах, пока я спасаю жизни, вы изучаете возможность этого. Видите это чудо? Ее зовут Уголек. Какова вероятность удержать саламандру в голых руках без заклинания?

— Я понял. Просто жаль терять такие кадры.

— Не вам одному, мэтр Хавье, — усмехнулся подошедший сзади Вадик. — Уж сколько клыков и когтей поломалось на этом деле. И пусть демон перестанет дырявить меня взглядом. — Он крепко обнял меня и вздохнул. — Я так соскучился по тебе. Ты больше не сбегай, ладно?

— Хорошо. Я постараюсь.

— Может сыграешь для нас? А то этот косорукий менестрель всех уже вторую неделю достает.

Вздохнув, я отправилась к другому костру, где перебирал струны плохонький менестрель, только инструмент мучил. Сначала я вежливо попросила одолжить лютню, но маэстро отказался, зыркнув на меня злобным взглядом, и послал «наглую девку» по понятному всем адресу. Грянул непристойный смех. А затем последовала пара зарядов маленьких молний. Вынув инструмент из скрюченных рук поджаренного менестреля, я вернулась.

Конечно, пришлось настраивать струны, но лютня оказалась очень недурно сделанной и буквально через несколько минут полились первые еще расплывчатые звуки. Немного побренчав для разминки, я заиграла куда уверенней и четче. И по привычке отключилась от реальности.

Сознанием завладел дух, и сквозь прикрытые веки я видела лишь игру красок переливчатых аур и тонких душ. Феникс заблудился в собственных мыслях, продолжая подчинять им ритм пальцев перебирающих струны. Мы вместе переносились по местам нашей боевой славы, путешествовали по закоулкам памяти, оказываясь то в предместьях Вольска, то уходя в Светлый Лес, то в лесок у Ринии, то возвышаясь над долиной единорогов, то паря в облаках у Тарин Дастана. Несколько мест я так и не узнала, одно из них — величественный город, от красоты которого захватывало дух, он стоял на летающем острове; другое — поражающее своими просторами выжженное поле, там грудь мою стала раздирать невероятная тоска.

Очнулась я только когда лопнула струна, со мной такое иногда случается. Виновато улыбнувшись, посмотрела на притихших магов и колдунов. И только теперь отметила какую-то невероятную тишину, ударившую по ушам после музыки. На меня смотрели сотни пораженных лиц, словно я не играла, а танцевала здесь голой.

— Что случилось, Вадик?

— Я и не знал, что ты умеешь так! Это же невероятно!

— Как я умею?

— Создавать видения. Ты разве не этого хотела? Они словно приходили с музыкой, звук и образ вместо слова. Потрясающе!

— Я случайно. Это наверняка сродни эманации. Извините.

— Не стоит, — посмотрел на меня здоровенный детина, кажется боевой маг. — Это было прекрасно. Спасибо, девочка.

У меня от сердца отлегло.

И я заиграла дальше, только теперь уже никуда не отпускала свой разум, а просто перебирала известные мне песни. Потом я вдруг поняла, что хочу спеть и какие слова першат в моем горле.

Поменяв ритм, я запела с легким задором и чуть слышной хрипотцой:

Мое сердце нервно сжималось,

Мои руки мелко тряслись,

Мое тело вперед подалось,

И тебе от меня не спастись.

Я из уст твоих, как из бокала,

Поцелуи черпала легко.

А ведь раньше даже не знала,

Что бывает так глубоко.

Подняв голову, я нашла взглядом демона. В этот раз мне не хотелось пропустить его реакцию. Ну, а еще я надеялась подразнить и оживить совсем провалившегося в свою меланхолию асура. Конечно, подчас это всего лишь маска, но сейчас мне хотелось его улыбки и блеска в синих глазах-сапфирах.

И теперь, растворяясь в нем, я чувствовала каждой клеточкой своего тела все-то пространство, что разделяло нас, слышала стук его сердца рядом со своим. Я заблудилась в неясном тумане этой души, продолжая пить чуточку растерянный, но такой нежный… и влюбленный взгляд.

Ну же, пойми. Ты же можешь. Ты всегда все знаешь.

Мою кожу огнем опалило,

Тело тела коснулось слегка.

Все на свете сразу забыла,

Ведь в ту ночь я любила тебя.

Стоило доиграть последний аккорд, лютню из рук изъяли и сунули кружку, доверху полную крепкого грога. Я без раздумий глотнула и сильно об этом пожалела — внутренности обожгло.

— Зажуй, — сунул мне в рот кусочек копченой колбасы Вадик. — Когда ты пить научишься?

— Никогда. — Я оглянулась, асура нигде не было видно.

Вадька сел рядом и приобнял меня за плечи.

— Теперь рассказывай, что происходит.

— Где?

— Какого упыря здесь делает это клыкастое чудо?

— Стережет, как бы мне кто по шее не вломил. Желающие, знаешь ли, в очередь выстраиваются.

— А то, что ты влюблена до одури, как в это вписывается? Только мне хотя бы не ври, ты же светишься вся, как дыхание ледяного дракона.

— Никак не вписывается. Давно стоит привыкнуть, заклинанием бросить у меня всегда пожалуйста, а с собой договориться не могу. — Уткнувшись носом в теплую куртку такого родного Вадика, я едва сдержалась, чтобы по глупости не расплакаться.

— Ох, малышка, влипла ты по самое небалуй.

— Как всегда. Похоже, в этом мире я всегда буду крайней. Все, пойду спать. У меня глаза слипаются. Ничего если я опять займу твою палатку? Думаю, Амели не будет против компании. — Вадик кивнул. Встав, я поцеловала его в белобрысую макушку и улыбнулась: — Я тебя люблю, Вадик. Просто всегда помни об этом.

Мне хотелось побыть одной, так больно щемило сердце. Казалось — во всем мире нет никого, кто может помочь мне выжечь из сердца это чувство. Куда было бы проще никогда и никого не любить. Не мучиться с этим выбором. Я люблю одного. И другого. Смотрю в его синие глаза и понимаю — люблю.

Мне же по идее и смотреть на него нельзя. Только сердце шепчет «льзя, льзя». Или это феникс, я иногда путаю голос своего сердца и души.

В ближайшем лесу было спокойно и ветрено. Пахло осенью.

— Что ты здесь делаешь одна?

— Решила отдохнуть. Но мне явно этого не суждено. — Я посмотрела на спланировавшего сверху красавца асура. — А ты чего тут разлетался, как нетопырь кровососущий?

Данте улыбнулся и задрал кверху огромные кожистые крылья темнее самой ночи. Ох, как он был хорош! Я закрыла рот и посоветовала себе подобрать чуть ли не капающие слюни.

— Опасаюсь, как бы ты в очередную историю не вляпалась.

— Опять следишь? — усмехнулась я.

— Слежу. Тебя же нельзя одну отпускать. Иди сюда, — протянул он руку.