Читать книгу - "Механизм пространства - Андрей Валентинов"

Разберутся, кликнут кузнеца с кандалами…

Без всякой надежды Чарльз пошарил по пустым карманам. Ничего, кроме крестика под рубахой. И еще – монетка. Китайская, с дыркой; последний подарок крестного. Гнилые ниточки от мертвеца…

Цветов на могиле не было – как и самой могилы. Рыжего покойника отволокли в тюремный морг-ледник, приставив для верности караул. Могила подождет, сперва надо разобраться. Доложить – немедленно, срочно, на самый-самый верх. Только что, простите, докладывать? В славном Ньюгейте – скандал? Заключенным меньше, покойником больше, а в остальном, примите уверения, все хорошо?!

Позор! Армагеддон!

Мертвяка нашли на лестнице, ведущей во двор мужского отделения. Час свиданий, узники-бедолаги круги пишут, с близкими горем делятся, меж собой печальные речи ведут. Пустая лестница – а на ней покойник с огненными бакенбардами. Немолодой, жизнью траченный, желтые акульи клыки скалятся так, что глядеть страшно.

Надзиратели службу знали, сразу к начальству вломились. А вот смотритель слабину дал. Мол, беда невелика, забрали черти сидельца – и дьявол с ним. Имя установить, родственникам отписать, труп – на ледник.

Нечего лорда-мэра пустыми докладами тревожить!

Тому, что мертвяк – не из заключенных, смотритель поначалу не поверил. Даже слушать не захотел. Потом проникся, велел проверку устроить. Заодно и труп осмотреть, да не как-нибудь, а со всем вниманием. Выслушал доклад надзирателей, за голову взялся – и завыл в полный голос. Бежал! Бежал Чарльз Бейтс, двадцати одного года, холостой, прихожанин англиканской церкви, бывший актер театра «Адольфи», грабитель, убийца и самого Джорджа Браммеля пособник. Вместо него, в бейтсовом сюртуке и панталонах, труп красуется, клыки скалит.

Goddamit![35]

Чарльз Бейтс понял, что ошибся, когда с глухим стуком захлопнулась дверь (д-дверь!) морга. Тюремного – он рассчитывал на городской. Если бы рыжего мертвеца отвезли к неопознанным, подобранным на городских улицах, дело было бы в шляпе. В городской анатомичке караула нет, один сторож-инвалид «трупным товаром» приторговывает – на радость студентам-медикам.

Встать, отряхнуться, сторожу ласково ухмыльнуться…

Не вышло! Ньюгейт не отпускал его, даже мертвого. Караульные мерзли, чертыхались, но от трупа не отходили. Приказ! Бледный лекарь дважды прибегал – сердце слушал, к губам зеркальце прикладывал. То ли не поверил до конца, то ли службы ради. Не учуял, повезло. В остальном же дела были плохи, хуже некуда. Кожа-перчатка окаменела, веки стали ледышками, задеревенели пальцы, синевой подернулись ногти. Еще не поздно было вернуться, перевоплотиться в самого себя – в бывшего актера и будущего висельника. Но караул бдил, тяжелую дверь не забывали запирать, и ему, недвижному трупу, оставалось одно – ждать.

Губы не двигались, не шевелился язык…

Это ли не цель

Желанная? Скончаться. Сном забыться.

Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ.

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Утром следующего дня Чарльза Бейтса похоронили.