Читать книгу - "Громбелардская легенда - Феликс В. Крес"

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, господин.

— Тем лучше.

Они продолжали молча лежать, все больше замерзая. Морось превратилась в мелкий, раздражающий дождь. Байлей чувствовал, как его плащ становится все более мокрым и тяжелым. Для сна он всегда выбирал какое-нибудь более-менее сносное место, теперь же он бросился на землю прямо там, где стоял. На острых и неровных камнях лежать было крайне неудобно, но он предпочитал не ворочаться — ему было стыдно перед старым человеком, который спокойно растянулся на камнях и, похоже, дремал…

Шло время, и Байлей наконец почувствовал, что ему просто необходимо поискать другое место. Он уже собирался подняться, когда увидел возвращающуюся лучницу. Она шла свободно, не таясь, а значит, осторожность уже не требовалась, и дартанец со старательно скрываемым облегчением толкнул локтем в бок своего спутника. Старик открыл глаза, посмотрел в указанном направлении и начал подниматься с земли. Байлей присел на небольшой валун, борясь с желанием растереть затекшие мышцы и разглядывая Охотницу. Когда одежда скрывала ее непомерно развитые мускулы, она выглядела весьма привлекательно — женственно и аппетитно. У нее была прекрасная фигура; широкий кожаный пояс на талии подчеркивал округлость бедер, к которым прилипла мокрая темно-зеленая юбка. Тяжелые от воды, две толстые косы падали на плечи и грудь.

— Они ушли, — сказала она, поднимая свой колчан.

— Кто это был? — спросил Байлей.

— Мне-то какое дело, раз они ушли, — повторила она.

Она была точно такой же, как в ту ночь, когда он впервые ее встретил, — неразговорчивая и суровая. Его снова начала раздражать легкая хрипотца в ее голосе.

— Я думал, что в горах лучше знать все до конца, — язвительно заметил он.

— В горах не следует быть чересчур любопытным, — отрезала она. — И чересчур умным. Ну, пошли. Здесь мы ночевать не будем.

Стиснув зубы, Байлей подтянулся на руках и оперся правой ногой о скалу. Посыпались мелкие камешки.

Узкое каменистое ущелье не выглядело снизу чересчур опасным — довольно крутая, врезавшаяся в скальную стену тропинка… Лишь на полпути выяснилось, что впечатление это было обманчивым. Следовало довериться не глазам, а опыту — но он ему не доверился. Хотя проводница предупреждала — пусть и мимоходом, — что их ждет немалый труд.

Шедшая впереди Охотница остановилась, так что остановился и Байлей. Опершись на скалу, он полулежа смотрел на взбиравшегося следом Старика. Тот вполне справлялся, но, похоже, ценой неимоверных усилий. Несмотря на холод и пронизывающий дождь, лицо его покраснело от напряжения, он тяжело дышал. Перед началом восхождения Каренира забрала у него мешок. Старик не возразил даже словом — и Байлей вынужден был в очередной раз признать, что наивысшую ценность в Тяжелых горах представляет здравомыслие. Здесь не было места для геройства и размашистых жестов; каждый должен был знать, на что он в точности способен. Старик знал, что он давно уже не мальчишка, и, когда требовалось, готов был принять предложенную помощь.

Круглый камешек размером с ноготь ударился о доспехи Байлея. Дартанец посмотрел вверх. Каренира, так же как и он сам, полулежала на скале, с помощью зубов и одной руки завязывая волосы, с которых соскользнул ремешок. Мокрые волосы ей мешали, то и дело падая на лицо. Затянув узел, она посмотрела вниз, на мужчин и отрицательно покачала головой.

Не было заметно, чтобы она слишком устала.

Она сказала что-то, чего он не расслышал, и снова начала карабкаться наверх. Какое-то время он бездумно созерцал то, что находилось у нее под юбкой, потом двинулся следом. Мешок на плечах, а в особенности торчавший из него меч настолько ему мешали, что он охотно от них бы избавился. Доспехи, хотя и гибкие, стесняли движения; он представил себя на этой скале в кирасе, которую любили носить дартанские легионеры, и чуть не расхохотался.

Армектанка больше не позволяла останавливаться. День не мог длиться до бесконечности; им грозила опасность завершить восхождение в темноте, то есть, вероятнее всего, там же, где они его и начали, у подножия скальной стены, на дне проклятой котловины. Приходилось спешить. Добравшись до верха, Байлей лег на спину, едва живой, ловя ртом воздух. Вскоре к нему присоединился Старик.

— Неплохо. Совсем неплохо, дартанец, — весело сказала она.

Байлей удивился и разозлился, что она хвалит его, а не Старика, который старше его на полвека. Она просто обожала унижать других. Он был сыт этим по горло.

— У тебя тоже неплохо получилось, — выдохнул он, не сумев придумать ничего, что по-настоящему могло бы ее уколоть.

— Пустяки. — Она все еще улыбалась. — Когда-нибудь, когда у Охотницы будет хорошее настроение, она расскажет тебе, какие фокусы выделывала на одной каменной стене, когда соревновалась с десятником легионеров… — Неожиданно она замолчала и нахмурилась, словно ей в голову пришла какая-то неприятная мысль. — Или нет, не расскажет. А то, что здесь, — пара пустяков.

— Пустяки… Для Охотницы все пара пустяков. Горы — пустяк, разведка — пустяк, разбойники — пустяк. Дурной край наверняка тоже окажется пустяком. Ты уже решила, идешь ли туда со мной или останешься на границе?

Она поднялась с камня и угрожающе встала над Байлеем.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила она.

К его радости, ее хорошее настроение улетучилось без следа.

— Только одного — чтобы ты вернулась к своему камню и снова на него села, — заявил он, глядя снизу на ее мускулистые лодыжки и бедра. — Я уже досыта насмотрелся на твои толстые ляжки. С меня хватило, — продолжал он, все больше желая довести дело до драки.

Старик, все еще тяжело дышавший, молча, но с нарастающим раздражением наблюдал за происходящим. Каренира посмотрела на него и прикусила губу.

— Недавно ты сказал мне, отец, что я глупая. Ты прав. Сама не знаю, с чего я решила помогать этому человеку.

Байлей встал.

— Я плачу тебе за эту помощь. И притом значительно больше, чем ты стоишь. А мог бы купить десяток таких проводниц, чтобы сопровождали меня по всему Шереру!

— О, неужели? Мне кажется, одна армектанка уже показала тебе, что ты можешь сделать со своим богатством и должностью… Хочешь, чтобы и вторая показала тебе то же самое?

— Прекрати, — гневно произнес Старик, но было уже поздно; со свойственным женщинам отсутствием чутья она затронула ту самую тему, которую затрагивать не следовало.

— Вот твое золото, — с трудом проговорил дартанец, открывая спой мешок, — забирай его и убирайся с глаз моих, иначе…

Он бросил ей под ноги полную горсть монет, и она зашипела от злости. Подскочив к нему, она врезала ему в челюсть так, что он даже присел, а потом с невероятной быстротой развернулась кругом, присев на корточки. Какая-то сила подсекла ему ноги, одновременно подбросив их вверх; он грохнулся спиной и головой о землю так, что даже скалы вокруг содрогнулись. В следующее мгновение она уже сидела на нем, занеся для удара кулак.