Читать книгу - "Капкан для гончей - Надежда Федотова"

Ужин пережили с трудом. Учитывая, что он превосходил обед не только по обильности, но и по количеству кулинарных изысков… Второй раз за день объевшиеся гости шумно дышали, рассевшись за столами, и с трудом тянули из чаш добрый виски, который не очень-то и шел, куда следовало – мешали подпирающие кадык яства, коих съедено было, невзирая на печальный обеденный опыт, немерено. Томас, этот тощий счастливчик, не пополнев ни на унцию, с румянцем во всю щеку и верной лютней в руках, наяривал плясовую, но танцевать, кроме молодых Мак-Дональдов и их сверстников – детей присутствующих соседей, никто не мог. Нэрис, хотя ни по возрасту, ни по теперешнему замужнему положению, к девицам уже как бы не относилась, танцевать любила очень, но… Но в данном конкретном случае поднять ее из кресла не смог бы даже Судный день. Стараясь хотя бы навскидку вычислить тот или иной рецепт, она снова перепробовала все кушанья, с душой изготовленные гостеприимной леди Агнесс, и сейчас единственное, на что ее хватало, – так это вяло обозревать гостей, делая раз в полчаса крошечный глоток сладкой малиновой настойки. Мысли в голове девушки шевелились такие же – вялые и сытые.

Первая мысль была о том, что сейчас бы следовало не сидеть квашней, а потихоньку ускользнуть из зала хотя бы под тем предлогом, что она-де утомилась за день и желает отдохнуть. Желание оправданное и вполне благовидное. А в такой толпе гостей затеряться – дело трех минут. Эйнар, наверное, уже давно ждет ее за конюшнями. Ах, только бы подняться, да не икнуть при этом, да на твердых ногах, пузо наетое не выпячивая, до дверей дойти… А потом еще и до конюшен…

Вторая мысль была о муже. И когда он успел исчезнуть из зала, будучи самой заметной фигурой и особо почетным гостем, да так, что его до сих пор не хватились? Вот, кажется, только что сидел рядом, весело покачивал носком сапога в такт развеселой музыке, и вот на тебе – только кресло пустое, а его сиятельства лорда Мак-Лайона и след простыл! И Творимира не видно, что понятно как раз – он от командира, кажется, и на шаг не отходит. Из отряда всего только Томас наличествует, и, судя по знакомому блеску плутоватых глаз, – его теперь до самого конца отсюда не вытуришь, видно, уже приглядел себе зазнобу. Нэрис незаметно обвела взглядом собравшихся. С завистью посмотрела на танцующих девиц Мак-Дональд (кажется, Мэри, Пэгги, Лилли и Марджи), на их высоких стройных братьев, строящих куры соседским дочкам и ревниво отгоняющих от хохотушек-сестер шустрых поклонников; потом взглянула на сиднями сидящих лордов и их чопорных жен (хотя некоторые из дам, что помоложе, тоже жадно следили за веселящейся молодежью, не решаясь присоединиться к ней без законных супругов, коим было определенно не до танцев) и наконец перевела взгляд на чинно восседающих во главе стола хозяев. Лорд Мак-Дональд откровенно позевывал и изредка украдкой почесывал раздувшееся пузо, леди Агнесс, прямая, как струнка, и величественная, словно вековая сосна, сидела рядом с супругом и периодически, когда последний начинал уж совсем явственно смеживать веки да тихонько похрапывать, толкала его локтем в бок. Не забывая при этом улыбаться клюющим носами лордам, вести светскую беседу с их женушками, покрикивать на толкающихся посреди зала сыновей и… Тут Нэрис, спохватившись, опустила глаза долу, сообразив, что так рассматривать порядочную даму и мать семейства просто неприлично. Спохватилась она, правда, поздновато – когда прямой, без улыбки, оценивающий взгляд леди Мак-Дональд остановился на ней. Взгляд был спокойный, без угрозы, но девушке отчего-то сделалось очень не по себе.

Она поспешно сделала глоточек настойки и начала присматривать наиболее удобный путь к отступлению. Так, главное, обойти разошедшихся плясунов – упаси бог, кто толкнет нечаянно, а при таком количестве съеденного это смерти подобно. Со стороны хозяев молодежь обходить тоже нежелательно: придется ведь подойти, всем доброй ночи пожелать, снова с леди Агнесс глазами встречаться – нет уж… Она повернула голову в противоположный угол и приободрилась: дверь, ведущая на кухню и в хозяйственные помещения, была открыта, сновали туда-сюда слуги с кувшинами. Самое оно! И не заметит никто. Нэрис собралась с силами, улучила момент, когда суровая хозяйка дома снова занялась засыпающим супругом, и поднялась.

И тут же села обратно.

Двери залы распахнулись, и в проеме показалась пара. Мужчина, в котором леди Мак-Лайон с удивлением узнала собственного мужа, галантно вел под руку незнакомую даму в алом бархате. Дама была лет тридцати, с уложенными по последней моде в высокую прическу блестящими черными волосами и ошеломительной фигурой. Дама была увешана драгоценностями. Дама улыбалась. И, наконец, дама была невероятно красива.

По залу волной пробежал ошеломленный шепот. Молодые люди перестали танцевать, девушки как-то поблекли, мужние жены приняли сторожевые стойки, лорды мигом позабыли про сон и отягощенные желудки. Даже ушлый Томас, подняв глаза на гостью, дал фальшивую ноту.

«Это еще что за явление?» – почему-то с неприязнью подумала Нэрис, глядя, как незнакомка одаривает Ивара ослепительной улыбкой. Он улыбнулся в ответ и, наклонившись к изящному белому ушку спутницы, что-то ей сказал. Та запрокинула голову (боже, какой профиль!.. как у греческой богини!) и рассмеялась – звонко, весело. Нэрис зачем-то потянулась за печеньем. Видимо, чтобы не потянуться за бокалом. Ибо вид у парочки был такой двусмысленный, что…

Леди Агнесс поднялась с кресла.

– Добро пожаловать, леди Кэвендиш, – учтиво, пускай и без особенного радушия, проговорила она. – Добрались так скоро? Мы ждали вас только завтра утром.

– Добрый вечер. – Гостья присела в вежливом поклоне. – Лорд Мак-Дональд, леди Агнесс. Мне, право, ужасно неловко! Надо было послать гонца вперед. У вас и так столько гостей, а тут еще мы.

«Что-то не очень заметно, как ей неловко, – с досадой подумала Нэрис. – Так и светится вся. В компании с чужим мужем. Кошка! А Ивар тоже хорош. Улыбается стоит, хоть бы меня постеснялся».

– Ну что вы! – Леди Мак-Дональд была истинной леди, потому пресекла всяческие извинения и, мигнув слугам, усадила прекрасную гостью рядом с собой. Что-то спросила. Та что-то ответила. Ивар, черт бы его побрал, торчал рядом, как пришитый, и, судя по оживленному хохоту близсидящих гостей, острил. Принесли еще один прибор. Том, оправившись от потрясения, снова ударил по струнам. Леди Кэвендиш, которая едва успела взять в тонкие пальчики свою чашу, просияла:

– Ах, какая чудная музыка!

– Это он еще вполсилы, – польстил Томасу командир.

Красавица улыбнулась:

– Редкий талант. Ах, ну где же Дэвид? – Она с нетерпением обернулась к двери и пояснила: – Его лошадь захромала. Теперь, пока не убедится, что все в порядке, не успокоится.