Читать книгу - "Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин"

своей, на что угодно готов! Особенно на прогулку по парку в такой компании. Тут, конечно, надо пару слов, возмущенный выкрик, выпятить грудь, надуть губы — и вот, Петр уже считает, что отличная идея «прогулять альва» должна быть воплощена немедленно!

А теперь десерт. Сегодня он до первого, второго, до аперитива и винца, чисто ради разнообразия. Сладкая булочка сидит перед телевизором и смотрит, как этот жирноватый престарелый придурок с тупой прической, Стифф Дэдди, начитывает что-то со сцены. Нужно плавно, почти незаметно опуститься рядом со своим десертиком, подвинуть валяющегося кверху брюхом Тома, который, кажется, у них отожрался, а затем постепенно, медленно и плавно, придвигаться к цели.

Главное, делать это настолько незаметно и естественно, чтобы кицуне с её безумными инстинктами, не поняла, что дело пахнет жареным!

Юки и не поняла. Она была слегка навеселе, нехило повозилась с машиной с утра, отчего порядком устала, а тут, под фон телевизора и причитаний пьяного альва, её окончательно расслабило, причем настолько, что она сама закатилась Эрике под бочок, доверчиво уткнувшись щекой в сиську. Прямо не отрываясь от телека!

Хатсбург была терпелива, коварна и нежна. Она дождалась, пока теплолюбивая засранка прижмется к ней покрепче, а затем медленно обняла девчонку под гнусные звуки и вопли, доносящиеся с экрана. А когда тело кицуне, резко вздрогнув, напряглось, Эрика встретила её полный ужаса затравленного зверька взгляд своей широкой плотоядной улыбкой. Просто улыбкой и взглядом женщины, ласкающим глазированные пончики на витрине модного кафе. Очень голодной женщины.

Месть — это блюдо, которое принято кушать холодным. Однако под тонкой ледяной корочкой, должна скрываться вкусная, теплая, кипящая норадреналином и кортизолом кровь существа. Страдающего, жалеющего, раскаивающегося.

— Давай мы с тобой сыграем в одну игру, — нежно-нежно прошептала Эрика в полные ужаса глаза подруги, наслаждаясь её дрожащим телом, — Условия простые. Очень-очень простые. Каждый раз, когда я тебе буду подмигивать — ты будешь зарабатывать штрафной балл. Всего их у тебя десять. Если не заработаешь ни одного, то ночь у тебя пройдет очень приятно, почти спокойно. Если заработаешь десять… ох, Юки, не нужно. Я очень хочу, чтобы ты заработала десять! Очень-очень! Не дрожи, моя хорошая, до ночи еще далеко… Ах да, о чем я? Баллы. Запоминай, глупышка, это очень важно. Ты будешь их зарабатывать только за сущую глупость — только если покажешь, что боишься, напряжена… или сделаешь какую-нибудь фигню! Правда, просто?

Эрика говорила мягким добрым тоном, обнимала крепко, но очень бережно и ласково, как самого дорогого человека. Она даже участливо повторила условия: штрафы за… разную фигню. Каждый косяк — одно подмигивание вампирессы, говорящее Юки о том, что балл зачислен в общий пул. Ерунда же! Просто хорошо провести время до вечера, а затем отправиться спать.

Мелочи.

Когда Юки очень громко и гулко сглотнула, Эрика Хатсбург не смогла удержаться от плотоядной усмешки, от которой японке натурально поплохело.

— Но если попробуешь превратиться в лису или сбежать из дому, то тебя будет ждать еще и призовая игра… — почти промурлыкала предвкушающая праздник вампиресса, — И, возможно, в ней будет дорожный конус…

Кое-кого ждал очень веселый вечер!

Глава 19

Его Величество Экспромт

Какой, всё-таки, парадокс. В Вегас уехала Момо, а поговорку «Всё, что случилось в Вегасе — остается в Вегасе» надо было бы применить к нам. Лучше бы не применять, а заставить всё забыть, но кто даст благословенного Альцгеймера такой здоровой компании молодых людей?

Слишком здоровой…

На следующий день после становления меня как рыцаря барона Гритта, в глаза никто никому смотреть не мог. Что произошло между его светлостью и донной Нормой осталось скрыто под сенью глубочайшей тайны, но я подозревал, что тут неким образом был виноват хентай. Кто был виноват для нас троих… вопросом было несущественным, кажется, все трое. Что касалось Алебастра, то он, будучи под градусом, да еще и во время прогулки, вспомнил обо всех горестях и лишениях, что мы претерпели за последние недели, отчего и начал орать, обличая, как бы это помягче выразиться, афроамериканцев. В исключительно нетерпимом, расистском и грубом стиле. Причем на улице, в нетрезвом состоянии и прилюдно! (да, мы увели его в «Жирный кусок»)

Кое-кто это записал это безобразие на видео, моментально разлетевшееся по сети из-за гениального по своей тупости возгласа «Негры — позор всех чернокожих!»… Мало того, этот бездушный подонок еще и распечатал цветные фотографии плакатного масштаба на принтере самого альва и даже повесил в его комнате… Подписав крылатыми фразами самого альва. Ярким оригинальным шрифтом.

Ну да ладно, мне нужно было как-то отвлечься от своих мыслей, а заодно купировать стремительно развивающуюся фобию своих женщин, которые, как оказалось, обе могут лишиться тормозов настолько сильно, что мой самоубийственный врыв по минам в женский монастырь кажется на их фоне детской прогулкой. Мне после той ночи пришлось всего себя обклеивать лейкопластырем, чтобы закрыть каждую царапину и след от укуса! А вы знаете, как себя ведет большущая лисица, застрявшая в веревке для шибари, привязанной раме? А вампир, на которого из чересчур большой свечи плещут чересчур большим количеством расплавленного воска за раз? А занятый джентльмен, услышавший позади себя странный тихий щелчок и подозрительное жужжание?

Плохо они себя ведут! Рычат, визжат, кусаются, пытаются выбить дверь и убежать!

…в основном, конечно, лиса.

В общем, совершенно негласно, ничего не обсуждая, не советуясь и даже не сговариваясь, мы все сделали вид, что ничего не было. Находиться в обществе друг друга и себя самих было неловко, Марий с Нормой даже уезжали на полдня на остров к Микки, развеяться и забыться, а Эрика с Юки ушли прибираться в нашей второй квартире. Тем не менее, как-то мы справились, перевернув эту черную страницу своей истории. Бывшую комнату Юки, правда, пришлось легонечко забить досками крест-накрест, но ничего.

Отойдя, мы с нетерпением ожидали двух событий — свадьбы проклятого рэпера и момента, когда Юки доделает мой «чарджер». Эрика настолько прониклась этим событием, что торжественно пообещала оседлать свой новый мотоцикл одновременно с тестом моей восстановленной красавицы, так что мы все томились под лязг из гаража, нервируя отчаянно скучающего медоеда. Норма привязала на веревочку бантик и попробовала поиграть с Майором Томом как с кошкой, после чего бегала от разъяренного зверя-убийцы по всему дому. Как раз на моменте, когда девушка лезла на крышу по лестнице, чтобы отсидеться, у меня зазвонил телефон. Высветился незнакомый номер.

— Да? — нажав «прием» спросил я,