Читать книгу - "Дневник благодарности - Наталья Куценко"

нравится запах новой техники, доставаемой из коробок, запах свеженького пенопласта и картона. Нравится аккуратно все подключать, чтобы провода не путались, и тихое гудение кулеров. Хоть ты и делаешь, на самом деле, очень простые вещи, которые при желании любой может сделать, но все равно чувствуешь себя не меньше, чем демиургом, творящим новый мир, ну или хотя бы каким-нибудь компьютерным гением.

Мне помогал Димка, который от меня почти не отлипает, хотя толку от него как от помощника немного. А еще Стас, пятнадцатилетний парень-колясочник с короткими светлыми волосами ежиком и в длинной растянутой футболке с эмблемой одной фэнтези игры. Мы быстро нашли общий язык, хотя, конечно, лазить под столами с проводами он не мог, но зато прекрасно разобрался с программами. Оказалось, что он местный, и один из немногих, кто живет тут непостоянно, просто его родители часто уезжают в командировки и оставить его не с кем, вот сюда его и привозят. Может потому, что Стас относится к такому положению вещей совершенно спокойно, мне с ним легко. В нем нет того… Не знаю, того особого надрыва, чувства брошенности. Он совершенно спокойно рассказал, что в коляске оказался из-за того, что его сбила машина пару лет назад.

— Зато, — сказал он, улыбаясь, — предки больше мозг не парят, что я постоянно сижу и от компа меня не оторвать.

Он также, как и я любит игры, так что мы с ним долго обсуждали, что кто проходил, и кому что больше понравилось. А еще он рассказал, что собирается поступать на программиста, а вообще, хочет стать геймдизайнером.

Второй парень, который вызвался нам помогать — Паша. Чуть старше Стаса. Худой, невысокий, хотя, может, так кажется из-за того, что он довольно сильно горбится. А еще у него плохо со зрением, так что он носит очки с очень толстыми линзами из-за чего его серо-зеленые глаза кажутся просто огромными. Он больше молчит, просто тихонько делает что надо, пока мы со Стасом увлеклись разговором об одной новой сетевой игре. Уже потом от Даши я узнал, что Паша, как и Лена, тоже имеет диагноз умственной отсталости. Мне вот интересно, тот кто этот диагноз поставил, смог бы так же, как этот парень собирать компы, или, как оказалось, еще и заниматься их мелким техобслуживанием. Оказалось, что именно Паша возился со старыми системниками, и, возможно даже, благодаря ему они прослужили дольше.

Вообще, эти дни какие-то очень спокойные и совершенно обычные. Я почти не чувствую никаких запахов… Может быть, вся эта ерунда вообще прошла? Как и говорил мне врач в больнице. И все больше я задумываюсь над словами Даши о том, что, возможно, я так же, как и она в свое время, просто увидел то, что ожидал. Может, попав сюда впервые и увидев ту чертову табличку на входе, а потом оказавшись на втором этаже, я просто ждал чего-то такого? И вот теперь, точно так же, как и Даша, я нахожусь в недоумении.

И опять возвращается вопрос — а не преувеличивал ли Буров говоря, что в этом интернате многие обладают необычными способностями? Или это я придал его словам слишком большое значение?»

***

Жара приходит как-то слишком резко. Я еще надеялся на пару недель прохлады. Почти все окна открыты, но несмотря на это, воздух будто застыл, ни единого дуновения ветерка. В такое время даже не хочется выходить на улицу днем, так что мы выползаем, когда солнце уже начинает клониться к закату.

С каждым днем я все больше замечаю, что Даша как-то отстраняется, закрывается. Несколько раз я застаю ее у бассейна с гитарой, она тихонько напевает что-то, но мне почти не разобрать слов, а как только замечает меня, сразу прекращает. Она не говорит, но я понимаю, что переживает. Под глазами снова появляются темные круги.

— Даш, — спрашиваю я ее в один из таких вечеров, пока к нам еще не подошли остальные. — Тебе что, снова приходят видения?

— Нет, — сегодня она непривычно стянула волосы в небольшой хвостик, только одна прядь выбилась и сейчас будто делит ее лицо на две части, отчего оно напоминает мне маску. — Нет, не приходят. Но я боюсь, что придут.

Я вновь улавливаю такой знакомый запах влажных, холодных камней, и понимаю, что она не договаривает. Она боится, что придут видения, в которых будет он. Может, она всегда этого боится, но сейчас — особенно. Влада нет уже больше месяца. Во мне опять начинает закипать злость. Вот как так можно? Неужели он не понимает?

К нам подходит Оля, сразу за ней Костя. Даша, не обращая внимания на пришедших, вдруг начинает наигрывать какую-то мелодию. Оля поднимает голову, прислушиваясь, а потом чуть улыбается, видимо, узнает. А вот я этой песни не знаю.

— Вообще-то ее мужчина поет, — говорит Даша, будто оправдываясь.

— А мне больше нравится как ты, — отвечает Оля.

А потом Даша начинает петь, тихо-тихо. Когда она говорит, у нее голос немного грубоватый, чуть резковатый, но когда начинает петь, он сразу смягчается. Высокий, мелодичный. Она чуть прикрыла глаза, губы едва шевелятся:

Спроси Неву, ты знаешь, я давно живу.

Уйти, куда? Туда, где время не вода…1

Костя тоже закуривает, я бы может и сам хотел, но при нем я стараюсь этого не делать. А песня продолжается…

Смотри в меня, сотри себя и будь во мне.

В последний раз твоя вода в моем окне…

Ритм чуть меняется, а Даша склоняется ниже к гитаре, будто обнимая ее, прижимает к себе.

Нева-нева-нева-неважно, ни боли, ни жажды.

Крылатым умирает каждый, рождая дожди.

Нева-нева-нева-неважно, ни боли, ни жажды

Умрёт и наш мираж вчерашний однажды, дожди

Льют, бьют в стекло-у-о-у… Лю-юблю-ю светло-о-о…

На последних словах ее голос немного дает трещину. Мне вдруг хочется немедленно встать и уйти. Костя бросает на меня взгляд, видимо, прочтя мои мысли. У меня опять начинает сдавливать грудь, но внезапно становится легче. На мои плечи ложатся руки.

— Что вы тут делаете? — Алиса улыбается, склоняясь надо мной, и меня тут же окутывает такой теплый и знакомый запах лимона и меда.

Даша перестает играть и открывает глаза.

— Прости, — Алиса делает большие глаза, не переставая улыбаться. — Я помешала?

— Да нет, — Даша откладывает гитару.

— Нет-нет, сыграй, — просит Алиса, садясь рядом со мной. У нее какой-то особенно загадочный вид сейчас.

— Да, сыграй, — неожиданно поддерживает Алису Оля, которая вообще почти всегда просто молча курит, будто и не с нами вообще.

Сегодня, похоже, ее роль выполняет Костя. Он даже не смотрит на нас, только по едва заметной морщинке на лбу я понимаю, что, возможно, он сейчас слышит что-то, что вовсе не предназначено для наших ушей. Даша бросает на него короткий взгляд, но молчит. Видимо, все уже давно смирились с его способностями и просто предпочитают делать вид, что их нет, а сам он в этом активно помогает. Я заметил, что только со мной он позволяет себе иногда подать вид, что вообще что-то слышит. Странно, хоть мне вроде это и не нравится, но в то же время мне почему-то от этого приятно. Я даже иногда стараюсь намеренно о чем-то думать, например, сейчас, я прокручиваю в голове несколько раз: «Не будь таким серьезным». Костя чуть приподнимает бровь, и весь его вид отражает сейчас только одно: «Кто бы говорил?».

А Даша тем временем опять берет гитару, проводит большим пальцем по струнам, потом немного подкручивает колки и тихонько начинает наигрывать мелодию. Я сразу ее узнаю, и чуть улыбаюсь. Да уж,