Читать книгу - "На другом берегу - Любовь Абрамова"

край шали. На джинсах – пятна засохшей краски, как раз в том месте, куда Майя уронила палитру. Морок развеялся.

– Ты меня простишь? – спросила Лика.

– О чем речь, конечно!

– Нет, не только за Назара. За то, что у меня всегда были проблемы поважнее.

– Но они у тебя и правда были гораздо “поважнее”. А я не знала, как мне с тобой быть, что делать, чтобы помочь, даже как разговаривать. Ты меня тоже прости…

– Я понимаю, – Лика снова прицепила заколку к волосам. Небо над лесом начинало сереть. Нужно было попробовать поспать. Лика легла, подпихнув под голову край шали, и уставилась в костер. На ногу уселся первый предрассветный комар.

– Лик, ты что, типа прощаешься, что ли? – голос Ксени звучал встревоженно.

– Нет, конечно! Я еще хочу посмотреть на лицо Колесникова, который понял, что свалил из школы до спектакля!

Лика с Ксеней засмеялись, тихонько, чтоб не разбудить Макса. Тоня закончила с амулетами, рассовала их по карманам. Подошла ближе, села, снова начала бубнить что-то ритмичное, и Лика почувствовала, как засыпает, но все же нашла в себе силы сквозь сон спросить:

– Почему все рыжие?

– Потому что Назар рыжий. Его всегда из-за этого дразнили. И он, видать, решил, пусть все будут такие, как он. Спи, деточка.

И Лика уснула.

Глава 18. Невеста.

Было светло и холодно. Лика не успела проснуться, просто попыталась поджать ноги так, чтобы им хватило мягкого одеяла, от которого пахло лавандой и шерстью. Шея затекла, спина ныла. Лика лежала на чем-то твердом. Она слышала сквозь сон тихие голоса. Кажется, Ксенин и еще один, детский. Лика помнила, что в последнее время каждое утро просыпалась от жары и комариного писка. Но сейчас было не так. Уши замерзли, в воздухе чувствовался запах осени – прозрачный, чистый. Запах сухих листьев и трав. Сырой запах вчерашнего дождя.

Лика села. Все тело болело после ночи, проведенной на земле. Костер догорел. Ветер подбрасывал вверх маленькие тучки пепла. На березах у края поляны зеленые листья перемежались с пожелтевшими. Лика огляделась и увидела спины Макса и Ксени; они скрылись в кустах, через которые шла дорожка к гаражам. Лика встала, но у нее закружилась голова, пришлось опуститься обратно на ковролин.

– Не скачи, – сказала Тоня, и Лика поняла, что все это время Тоня сидела рядом, на колоде.

– Куда они? – спросила Лика и прокашлялась.

– Они пойдут к озеру без тебя. Спрячутся там до прихода Назара. Я им объяснила, что делать.

– Почему мы не идем вместе? – без Ксени и Макса Лика сразу почувствовала себя очень одиноко.

– Назар не должен видеть тебя с ними, а уж со мной – тем более. Ты пойдешь одна. И без амулетов.

– Может, я хоть в карман один суну? На всякий случай.

– Он почует.

– Но если он заставит меня, например, броситься на Ксеню?

Лика вдруг поняла, что отправлять Ксеню к храму было большой ошибкой, и, вообще, весь их вчерашний план показался глупой авантюрой.

– Он хочет, чтобы ты была с ним по доброй воле. Будешь хорошо притворяться, что ты по-прежнему его – все получится. Или ты струсила? – прямо спросила Тоня.

У Лики было такое ощущение, будто она проснулась посреди ночи, проспав пару часов. Сердце колотилось, она с трудом осознавала происходящее. Тревога вытесняла все другие чувства.

– Ты должна помнить, кто ты и кто он, – Тоня подняла вверх палец. – Не давай ему снова обмануть тебя. Пройдешь через мост и от церкви спустишься к пристани. Жди его там, скажи, что тебе нехорошо, пусть подойдет сам. Он подойдет. Он ничего не опасается.

– Ладно.

Со второй попытки Лике удалось встать, она отряхнула джинсы, поправила заколку в волосах. И сделала шаг по направлению к гаражам, но Тоня ее остановила:

– Ты куда собралась такой замарашкой?

Лика оглядела себя. Джинсы выглядели совсем уж плачевно, они и без того были потертыми и в катышках, а сейчас – еще и в грязи да с пузырями на коленках. Лика вспомнила, что Назар приказал взять платье у Марьяны. Но идти к ней было страшно. А если она опять сидит на крыльце и вышивает, как одержимая, втыкая иглу в пальцы? Но у Тони уже было все схвачено.

– Вот, Максим принес с утра. Сходил к матери и выбрал то, что должно тебе подойти.

Тоня протянула Лике рубаху, просторную, светлую, расшитую красными нитками. Орнамент тянулся по краям рукавов и горловине. Лика помедлила. Потом неторопливо расстегнула пуговицы на своей клетчатой рубашке. Тоня наблюдала за Ликиными действиями слишком внимательно. Когда Лика нехотя стянула джинсы, Тоня развернула еще одну ткань – на сей раз красное шерстяное полотнище. Помогла Лике завернуться в него, закрепила завязками. По подолу получившейся юбки тоже шла вышивка.

– Это понева, – пояснила Тоня, но Лика не знала, что это значит.

– Разве свадебный наряд не должен быть белым? – хмыкнула Лика, пытаясь разрядить обстановку хотя бы для самой себя.

– Красный – цвет праздника, – отрезала Тоня.

– Жертвенный, – буркнула Лика.

– Пасхальный! Цвет победы над смертью.

Лика не стала больше возражать. Она всегда считала, что победы над смертью не бывает. Но ведь и Назар, и Тоня были живым доказательством обратного. Живым ли?

Тоня дважды обернула вокруг Ликиной талии широкий пояс. Лика вспомнила нежный голос Майи: “Девушка с рыжими волосами, она носила два пояса: плотный широкий и длинный, узкий, украшенный камушками”. Лике окончательно стало не по себе.

Тоня велела Лике заплести косу. Волосы спутались, ничего не оставалось – пришлось разбирать пальцами. Коса вышла не слишком внушительной, резинки не было и Лика просто закрутила кончик, перекинув его через плечо.

– Волосы под платок убирать не будем, Назар не поверит, что ты сама до этого додумалась. Сейчас ведь все с непокрытой головой ходят.

Лика чувствовала себя очень странно. Будто в этой одежде она окончательно переставала быть собой. Юбка казалась тяжеловатой и очень плохо сочеталась с Ксениными сандалиями. Лика опасалась, что Тоня скажет разуться и идти босиком. Но Лику ждало более суровое испытание. Тоня вытащила из-под стола знакомые балетки. Пыльные, с замявшимся задником. Те, что Лика забыла на фантомном пляже после близости с Назаром.

– Твои туфельки? – спросила Тоня. Лика отступила на шаг. Она не хотела даже в руки брать балетки, не то что идти в них.

– Зачем? Почему не босиком? Я не хочу.

– Помнишь, ты говорила: если он над тобой власть имеет, так и ты над ним? Это правда. Зачем отказываться от своей власти?

Тоня поставила