Читать книгу - "Дни знамений - Катарина Керр"

Калондериэль, банадар Западной границы, пользовался наибольшим уважением из вождей эльфов высокогорья, прежде всего потому, что у него была самая многочисленная дружина; однако, по представлениям людей Дэверри, власть его держалась на шатком, нереальном основании. Среди его предков не числилось выдающихся правителей, могущественных родичей тоже не имелось: он был сыном табунщика, внуком ткача, а тот был сыном преуспевающего земледельца в те далекие времена, когда эльфы жили оседло в собственном королевстве на дальнем западе. Никто и никогда не подозревал это семейство в каких-либо связях со знатными или просто знаменитыми родами. Однако он был искуснейшим лучником, проницательнейшим полководцем и самым уважаемым из вождей, каких когда-либо видели на высокогорьях; а для Старших эти соображения значили больше любых соображений родства.

Зная все это, Родри ап Девабериэль все же не мог не дивиться тому, что Калондериэль так легко удерживает свои позиции, и никто не высказывает недовольства. Сам он, занимая пост первого помощника банадара, принес ему клятву верности и не стал бы оспаривать отдельные решения или приказы вождя. Но иногда он задумывался над тем или иным вопросом и знал, что мог бы высказать сомнения вслух, не вызвав гнева Калондериэля.

– Ну вот, а теперь Аледельдар вздумал явиться на осенний сбор, – произнес Родри. – А что, если ему с сыном вздумается ехать с нами? Это тебя не беспокоит?

– Почему это должно меня беспокоить? – удивленно посмотрел на него Калондериэль. – С ним что-то не в порядке?

– Да нет, насколько я знаю. Ну, просто, он ведь король, то есть единственный владыка, которого… который у вас есть. Рядом с таким всегда чувствуешь напряжение, разве не так? Двум возницам в одной повозке неудобно править!

Калондериэль только рассмеялся. Был поздний вечер, они сидели у входа в просторный шатер банадара, закутавшись в шерстяные плащи. Вокруг, на пространстве, покрытом другими шатрами (а их тут было более двухсот), все было темно и тихо, лишь изредка взлаивала собака или плакал проголодавшийся младенец, но звуки быстро таяли в ночи.

– Думаю, тебе не будет смешно, когда он вздумает противоречить твоим приказам и командовать по-своему!

– Родри, я вижу, ты до сих пор не научился понимать нас! Сколько уж лет ты живешь с нами? Тринадцать, пятнадцать? Ну рассуди же: мы при тебе многократно упоминали имя Дела, и как же оно упоминалось? Как имя любого другого из нас. Честно говоря, у тебя больше реальной власти, чем у него. Ты – мой помощник, тебя все уважают, и потому мой народ будет слушаться твоих приказов, а не его. Но при этом, имей в виду, ничто не может лишить Дела его положения. Его отец – Халабериэль, сын Беренальдара, а тот был сыном Ранадара, короля Высоких гор, и этим все сказано. Но все знают также, что ныне королевством его владеют волки, да совы, да дикие травы, и гордиться ему нечем, клянусь Черным солнцем!

Озадаченный Родри покачал головой. Видимо, Калондериэль прав: он не понимает Старших, и, судя по разговорам вроде вот этого, никогда уже и не поймет.

Наутро осенний сбор, или алардан, как его называли по-эльфийски, развернулся вовсю, и Родри почувствовал себя еще более одиноким. Поскольку этот праздник был последним перед началом долгого пути на зимние стоянки, народ съезжался со всех сторон. Стоило появиться новому семейству – с лошадьми, с овцами – как отовсюду сбегались знакомые и родня, немедленно делясь новостями, накопившимися с последней встречи летом, помогая устроиться, распаковать вещи. Праздник не мог длиться долго, потому что стада быстро уничтожат всю траву на окружающих пастбищах, а значит, нужно было торопиться попраздновать. Родри бродил между ярко расписанными шатрами в одиночку, время от времени здороваясь или улыбаясь тем, кого знал. Повсюду кишели толпы Вольного народца, их ухмыляющиеся рожицы то появлялись, то исчезали; дернув собаку за хвост или потянув какого-нибудь ребенка за кудряшки, они растворялись в воздухе, но тотчас появлялись снова в нескольких футах от места происшествия. Взрослые сновали туда-сюда, озабоченные приготовлениями к всеобщему пиру, назначенному на вечер. Там и тут Родри натыкался на компании музыкантов, настраивающих инструменты и спорящих о том, что играть, на поваров, рубящих овечьи туши или смешивающих драгоценные бардекские пряности. Дети носились, собирая хворост, куски коры и кизяк для костров, – в степи, как обычно, не хватало топлива. Возле одного из костров Родри нашел Инабриллу; она чистила коренья маленьким ножичком, сидя на деревянном сундуке, а двое ее внуков дрались у ее ног из-за пары глиняных лошадок. Она выглядела усталой, и в ее золотых волосах отчетливо выделялись седые пряди. Когда Родри присел рядом с ней, она улыбнулась и вновь взялась за работу.

– Воины неукоснительно являются, когда работы невпроворот, – с шутливым упреком сказала она. – Крутятся вокруг котлов, выспрашивают, когда еда будет готова, и отвлекают девушек, которым вообще-то необходимо работать. Все вы таковы!

– Ну, можно на это и так посмотреть. Я-то думал поразвлечь тебя!

– Ох, лучше и не пробуй! Я тебе в бабушки гожусь – да что там, я втрое старше твоей бабушки – и нынче чувствую каждый годок, словно острую колючку…

– Что-то случилось?

– У Олданы снова плохой день, – она умолкла и многозначительно указала взглядом на мальчиков, которые немедленно насторожились, услышав упоминание об их матери, болевшей уже много месяцев.

– Понятно…

Живя в Элдисе, где он был большим вельможей и одним из личных друзей короля, Родри бы даже краем глаза не заметил двух мальчуганов, один из которых едва вышел из пеленок. Но долгие годы, проведенные в степи, многое изменили. Родри протянул руки к младшему, Фарену, и малыш, подковыляв к нему, вложил свои крохотные ручонки в его большую, задубевшую от оружия и непогод ладонь.